Эксперимент (СИ)

Я ожидала какой-нибудь колкости или нашего привычного стиля общения, но он не делает ни того, ни другого. Мягко улыбнувшись, он проводит большим пальцем по моим губам и целует. Никакой грубости. Напротив – непривычная нежность…

***

Как можно аккуратнее убираю руку Славы со своей груди и, стараясь его не разбудить, выбираюсь из кровати. Подхватываю белье и на цыпочках иду в ванную. Быстро принимаю душ и привожу себя в порядок, не забыв надеть трусы.

Смотрю на себя в зеркало и неосознанно улыбаюсь. Еще вчера мне хотелось реветь, а сейчас я очень даже счастлива.

Возвращаюсь в спальню и юркаю под одеяло в кровать.

Под бок к Архангельскому теперь не получится примкнуть, ибо он перевернулся на спину. Зато теперь можно в полной мере рассмотреть его тело, пока он спит. Спасибо за то, что раскрылся.

Красивый гад. Наверное, он из тех мужчин, которые с годами становятся привлекательнее. Хочется провести ладонями по его груди, но боюсь, что он проснется.

На каком этапе отношений можно будить мужчину, не боясь, что он расценит попытки его потрогать, как «вставай, болван, уже поздно»? Наверное, тогда, когда я не буду краснеть от вида его члена и смогу с легкостью и без стеснений его потрогать.

Самое идиотское, что я снова не рассмотрела его достоинство. И сейчас не могу, так как одеяло прикрывает пах. Хочу ли я его потрогать и рассмотреть? Хоть и неловко, но хочу. Хотя, с другой стороны, что тут может быть неловкого, если он уже дважды побывал во мне? От недавних воспоминаний к щекам приливает кровь.

Надо отдать этому мужчине должное. Он реально способен на нежнятинский секс. Ну, по крайней мере, на его начало. И феерическое продолжение для вчерашней девственницы.

Опыта ему не занимать. Интересно, сколько женщин побывало в его постели? Боже, какая банальщина. Ну, давай еще спроси его об этом, Наташенька. Дай ему повод над тобой постебаться. Отметаю идиотские мысли из головы.

Только сейчас замечаю на шее и лице Славы недавно полученные следы от роз. Уже не думаю о том, как им будут расценены мои действия, тяну руку и провожу кончиками пальцев по уже едва заметным отметинам на шее.

Я не замечаю, когда именно Архангельский проснулся. Просто чувствую, что он напрягся. Перевожу взгляд на его лицо. Хочу сказать что-то приятное, но слова вылетают из головы, когда я внимательно всмотрелась в лицо Славы.

Подложив руки под голову, он еще больше нахмурил брови. При этом на меня не смотрит.

– Что-то не так? – я первой не выдерживаю затянувшееся после его пробуждения молчание.

– Да, – не задумываясь, произносит он.

– Что?

– В моей жизни было не так уж и много женщин, но достаточно, чтобы кое-что понять. Некоторые были вообще не красавицы и сбегали утром, чтобы наложить на себя слой штукатурки, в принципе все логично.