Элита

Я сплетаю пальцы на затылке Леона, жмусь плотнее. Невероятно, что два человека могут чувствовать настолько одинаково. Невероятно, что я готова отдаться ему прямо здесь.

Дверь квартиры за нами захлопывается, мир сужается до шелеста одежды и стука обуви, снимаемой впопыхах. Пальто падает на пол, ботинки летят в стороны. Деликатности удостаиваются только цветы: их я успеваю аккуратно уложить на комод.

Не включая свет, Леон тянет меня за собой. Коридор с полотнами дверей, направо, налево, упругий толчок, запах кондиционера для белья и лаванды.

— Ты привёл меня в спальню? — натянутым хрипловатым смешком выходит из меня.

— Ты же отказалась от ужина.

Жар его тела окутывает меня от макушки до пят, запах мускуса и чистой кожи пьянит. Затаив дыхание, я позволяю Леону ухватить язычок молнии на моей толстовке и потянуть вниз.

Под ней — кружевной лифчик и раскалённая ожиданием кожа. Я судорожно втягиваю воздух, впитывая его напряжённый взгляд, скользящий от груди к животу. И только когда ткань безжизненно повисает с двух сторон, стремительно подаюсь вперёд и жадно ловлю его губы.

Толстовка падает на пол, горячие пальцы вонзаются в поясницу, тянутся вверх, срывая застёжку бюстгальтера. Мы пятимся назад до тех пор, пока мои бёдра не упираются во что-то твёрдое. Леон рывком сдирает с себя толстовку, его грудь прижимается к моей — чувствительной и налитой. Задохнувшись от прилива вожделения, я опускаю ладони на его плечи и вдавливаюсь ногтями. Наивный собственнический вопрос вылетает сам собой:

— Ты же теперь только мой?

Хриплое дуновение его шепота касается ушной раковины.

— Абсолютно.

Твёрдые ключицы, широкая грудь, рельефная линия живота. Я заворожённо скольжу по ним пальцами, утверждаясь в новом статусе. Он самый лучший и красивый из всех людей, что я знаю. И только мой.

— Ты такая красивая, — ладони Леона протискиваются под расстёгнутый пояс моих джинсов, минуя резинку белья. — Каждый раз смотрю и удивляюсь… Просто невероятная…

Сразу ответить не получается — слишком много тепла в груди и возбуждения внизу живота. Вместо слов я тяну его к себе: короткий рывок — и снова происходит микровзрыв. Именно так ощущается каждый наш поцелуй.

— Закрой глаза.

Встав на цыпочки, я провожу кончиком носа вдоль линии челюсти, касаюсь губами тонкого шрама под скулой. Леон шумно выдыхает, руки плотнее обхватывают мои бёдра, жадно сжимают ягодицы.

И дальше всё как в тумане: мои пальцы нащупывают пряжку ремня, его руки избавляют меня от джинсов, сдирают стринги, гладят и мнут грудь. Рывок — и моя щека прижата к стене.

Я торопливо расставляю ноги, впуская его в себя. Выгибаю спину, завожу руку назад, царапаю бедро. Леон двигается во мне быстрыми глубокими толчками, его дыхание на моём затылке, в волосах, в виске.