Элита

А мне вдруг ни с того ни с сего становится страшно, что всё происходит слишком стремительно и может быстро закончиться. Приходится напомнить себе, что Леон только мой и впереди у нас долгая счастливая жизнь, чтобы снова закрыть глаза и полностью отдаться моменту.

69

Дверь «Порше» захлопывается за мной с приглушённым щелчком, и порыв ветра приклеивает волосы к лицу, делая аромат туалетной воды и запах лаванды ещё ярче.

Водительское окно медленно сползает вниз, в зазоре появляется улыбка Леона, а следом — его ладонь, которая тотчас находит мою.

— Тренировка закончится в семь. Я позвоню, когда выйду.

— Удачи на спарринге, чемпион, — я ответно сжимаю его руку, в сотый раз за день ощущая себя по-идиотски счастливой. — Порви там всех.

Машина, вспоров тонкий пласт первого снега, вновь подъезжает к воротам. Огни стоп-сигналов мигают на прощанье, и двор замирает в привычной тишине.

Я разворачиваюсь к крыльцу и немедленно замираю: в дверях, поджав руки в рукавах кардигана, стоит мама.

В груди тревожно сжимается. Когда она в последний раз вот меня встречала, я получила пощёчину. Нет, я, разумеется, предупредила, что останусь ночевать, но…"

"Надо бы улыбнуться, сказать хотя бы «привет», но слова никак не желают выходить. Страшно. Вдруг всё начнётся заново, снова крик, обвинения?

Мама делает стремительный шаг вперёд и, до того как я успеваю отшатнуться, заботливо поправляет воротник моего пальто.

— Ты уж застегивайся. Холодно же.

— Привет, — с шумным выдохом выходит из меня. Напряжение стремительно тает, замещаясь облегчением и воспрявшей надеждой на то, что теперь у нас всё действительно будет хорошо. — Ты одна? Вилен Константинович дома?

— На работе. Сказал, задержится. Пойдём, всё остыло, пока тебя ждала, — мама забирает у меня рюкзак и подталкивает в дом. — Разогрела твой любимый тыквенный суп. Голодная, наверное?

Я торопливо киваю. Сердце частит в неверии. С каких пор я стала настолько удачливой, а моя жизнь — счастливой? Рядом со мной лучший в мире парень, а вместо допроса с пристрастием и очередного скандала я получила молчаливое принятие и тёплую материнскую заботу.

***Забота заботой, а работу по дому никто не отменял. После обеда мама даёт мне полчаса на то, чтобы перевести дух, а после велит идти на кухню. Сегодняшний ужин объявлен вечером русской кухни, а значит, в ход идут грибы, соленья и целых три вида пирогов.

Кое-как выудив из ящика гарнитура здоровенную кастрюлю, я собираюсь поставить её на стол — и каменею при виде Эльвиры, появившейся будто из ниоткуда.

— Снова меня караулишь? — растерянно выходит из меня.

Растеряна я не столько неожиданной встречей, сколько тем, как непривычно Эльвира выглядит.