Элита
— Смотри и запоминай. Мужчина во главе стола — это хозяин дома. Слева — его жена. Вон тот долговязый, который развалился на стуле, — пасынок Вилена Константиновича. Отвратительный у парня характер… — Мама раздраженно цокает языком. — Пороть таких надо. Блондинка — их дочь. А брюнет в белой рубашке — это Леон, его сын от первого брака.Ее тон становится строже:— Глаза на него не таращи. У него таких, как ты, вагон и маленькая тележка.— Каких — таких? — уточняю я, отрывая взгляд от парня, сосредоточенно уставившегося в экран телефона. — Бесприданниц, которых из милости пристроили в самый дорогой вуз страны?— Повторяю: не ерничай! — грозно шипит мама. — Слава богу, что на свете есть такие люди, как Вилен Константинович. И с учебой тебе помог, и на работу устроил. Куда бы ты сейчас без него? Полы бы в офисах натирала?— Вместо этого буду натирать полы здесь, — бормочу я. — Мы на стол будем накрывать? А то господа уже скучать изволят.
— Лучше обращайся ко мне.
Наши взгляды склеиваются на прощание, отдаваясь в теле взволнованным дребезжанием. Такой ответ меня более чем устраивает.
Я улыбаюсь — в ответ Леон приподнимает уголки губ, будто разрешая себе послабление.
29
Неделя спустя
Если бы ещё полгода назад кто‑то сказал, что, работая прислугой, я стану еженедельно посещать вечеринки, — я бы повязала передник с куда большей охотой. В начале недели Каролина, по обыкновению постучавшись ко мне в комнату, торжественно объявила, что будет счастлива лицезреть мою скромную персону на праздновании своего девятнадцатилетия в караоке‑баре «Лаки».
Итак, в эту субботу мои ноги вновь обуты в шпильки, на лице сияет макияж, а вместо платья, которое постоянно нужно поправлять, — белая рубашка и практичные чёрные брюки. Выходя из дома, я полагала, что надеть их было отличной идеей, но сейчас, стоя рядом с именинницей, облачённой в милейшее лиловое мини, чувствую себя скорее не гостьей, а её секретарём.
— Ещё раз с днём рождения! — я деликатно приобнимаю Каролину за плечи, чтобы ненароком не испортить причёску и не помять платье, и вручаю пакет с подарком, на поиск которого потратила битых три дня.
Не то чтобы я рассчитывала впечатлить наследницу миллиардов брошью магазина стоимостью её ужина в ресторане, нет. Скорее надеялась, что она хотя бы не вызовет у неё желания оглядеться по сторонам в поисках урны.
— Какая красота‑а‑а… — достав брошь из коробочки, Каролина любовно гладит её пальцем. — В стиле изделий Cartier, которые я просто обожаю. Папа с мамой в позапрошлом году тоже подарили мне брошь, очень дорогую, но она так и лежит без дела, — она виновато пожимает плечами. — Увы, совсем не мой стиль. А эту я буду носить непременно! У тебя отличный вкус, Лия.
В её глазах столько восторга и искренности, что мне становится неловко. Нельзя быть такой милой, ей‑богу. Чувствую себя унылым ипохондриком с чёрной душой.
— Остальные что, опаздывают? — я выразительно смотрю по сторонам, желая поскорее перевести тему.
Помимо меня, трёх подруг Каролины и её сводного брата Максима, потягивающего пиво на диване и пялящегося в телефон, в зале больше никого нет.
— Мы ждём только Леона с Эльвирой. Не люблю собирать толпу.
— А я‑то думала, что зал будет забит твоими поклонниками, — шучу я, старательно игнорируя ёканье в груди от упоминания имён этих двоих.
— О, нет, я ни с кем не встречаюсь, — Каролина беззаботно отмахивается. — Меня не привлекают парни. И девушки тоже, — добавляет она, поймав мой вопросительный взгляд. — Мама с папой переживают, но что я могу поделать, так ведь? Возможно, у меня в жизни другая миссия. Например, не распыляться на отношения, а сделать карьеру или создать благотворительный фонд. Время покажет.

















