Элита

Разве моя вина, что Игорь приехал на двадцать пять минут раньше условленного?

Но маме бесполезно что-либо объяснять: по её убеждению, заставлять других ждать — некрасиво и всё тут. Моё мнение не имеет никакого значения.

— Я ещё не поела, — глухо говорю я, о чём сразу жалею. Мама вспыхивает моментально.

— Так чего расселась, как барыня?!

Дверь холодильника хлопает, слышится шуршание упаковки, громкий и торопливый стук ножа. Спустя секунд десять передо мной падают два ломтя хлеба, накрытые сыром и ветчиной.

— Ешь бутерброды! Только быстро.

Смахнув выкатившуюся слезу, я скрежетом отодвигаю стул.

— Не хочу.

— Чего это ты не хочешь?

— Потому что я человек, а не собака, жрущая по команде! — резко обернувшись, я впиваюсь в маму глазами. — Сколько можно ко мне цепляться? Я не виновата в том, что папа умер, а ты несчастна!

Не дожидаясь, пока мама проорёт, что её дочь выросла неблагодарной хамкой, я, сломя голову, вылетаю из кухни. Тело колотит так, что стучат зубы, слёзы, застрявшие в горле, душат, мешая дышать.

Не видя перед собой ровным счётом ничего, я по памяти нахожу прихожую, наощупь обуваюсь, толкаю дверь — и с размаху влетаю в Леона, прямиком в его твёрдую, терпко пахнущую грудь.

Ещё вчера это столкновение отозвалось во мне мурашками и бешеным трепыханием сердца, но сейчас его руки, подхватившие мои плечи, как ярко-синие глаза, пронзительно уставившиеся на меня, не вызывают ничего, кроме желания огрызнуться.

— Осторожно, — голос Леона звучит мягко и заботливо, что бесит ещё больше. — Куда так рано торопишься? На учёбу ведь ещё рано.

Одним движением сбросив его кисти, я задираю подбородок и шиплю:

— Не тебе рассуждать о спешке. Надеюсь, ты уже заказал свадебный костюм.

Тот самый здоровый румянец, которым я так восхищалась, исчезает с лица Леона, делая его мертвенно бледным. Большего подтверждения тому, что сказанное Эльвирой — правда, мне и не нужно.

— Пропусти. — Больно толкнув его плечом, я слетаю с крыльца и бегу к машине.

Господи, день только начался, а я уже высосана под ноль. К вечеру Пётр ждёт черновик статьи, за которую я даже не садилась. Интересно, моих нехитрых сбережений хватит на билет до Самой-большой-задницы-мира? Я бы с большим удовольствием поселилась в ней на пару месяцев, если это означало возможность не видеть их всех: маму, Леона и Эльвиру с её полоумным братцем.

— Ты сегодня весь день как в воду опущенная, — замечает Пётр, когда мы прогуливаемся по университетскому двору в большой перерыв. Он предлагал встретиться в кафе и пообедать вместе, но я отказалась. Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, аппетит так и не появился. Из очевидных плюсов — живот втянулся так, что можно сниматься в рекламе бикини.