F20. Балансировать на грани

Начинают молить о чуде.

Но чуда не случается. А мне давно уже следует верить только в пожирающих мой мозг демонов.

Мгновение – Аля слушается меня, замирает, и мусоровоз проносится мимо. Она почти спасена. Мгновение – Аля испуганно оборачивается, смотрит в мою сторону. На её лице отражается потребность в моей защите. Это инстинкты, которые ещё не успели пропасть после того ужаса, что я вывалил на неё только что. Её руки тянутся ко мне, к её мужчине, который обязан помочь. Если бы мог, я бы заслонил собой, я бы спас. Несусь со всех ног, но не успеваю. Мой крик: «Обернись!» – она не слышит. Я яростно жестикулирую в нужном направлении и бегу к ней. Мгновение – на лице таксиста кавказской национальности отражается паника, парню не более двадцати лет. Вижу, что его глаза готовы вылезти из орбит. Шестёрка замирает, но поздно – моя Аля лежит перед ней на асфальте.

Пальцы печатают номер экстренной службы спасения, голос звучит ровно, потому что я делаю то, что необходимо.

– Авария. Машина сбила пешехода, молодую девушку. Срочно нужна карета скорой помощи.

– Говорите адрес.

Озираюсь по сторонам. Мать вашу, я живу тут третий год, почему в голове лишь адрес родителей? Через пару секунд взгляд цепляется за табличку с номером дома, и я сообщаю его оператору, после чего сбрасываю звонок и кричу:

– Я врач, отойдите все!

Кровь бьёт в висках, мешая соображать. Руки трясутся так сильно, что я не могу дотронуться одной до другой. Понимаю, что, если поддамся чувствам, лягу замертво рядом с Алей, поэтому включаю выработанную за годы учёбы холодность и отстранённость, помогающую трезво оценивать ситуацию. Мечтаю наглотаться нейролептиков, чтобы заглушить раздирающий изнутри ужас, чтобы от мысли, что её сердце не бьётся, не вырвать своё собственное.

А бесы смеются в голове, хохочут и хрюкают.

– Заткнитесь все! – кричу я, ударяя по ушам.

Окружившие нас прохожие замолкают, думая, что я обращаюсь к ним. А я их даже не вижу. Смотрю на белую, как наволочка в психбольнице, Алю, на кровь, пропитавшую её одежду. На её неестественную позу.

Но помогает: в голове становится пусто, и я тут же заполняю свободное пространство мыслями о первой медицинской. Проверяю пульс – сердце бьётся. Осторожно ощупываю тело, понимая, что повреждена левая рука, а кровь идёт от ссадины на голове, но череп не должен быть пробит. Рву рубашку и зажимаю рану.

– Аля, ты меня слышишь? Девочка моя, я здесь, – говорю ей, замечая, что её ресницы дрожат. Она силится открыть глаза, едва шевелит губами.

– Олег, – зовёт меня, смотря перед собой невидящими глазами. Она не знает, что я рядом, но продолжает звать в бреду. Где скорая? – Олег, – шепчет мне, – так холодно.

Но она могла и не говорить этого – я уже понял, что у неё повреждён позвоночник.