Это снова ты

А если ты еще и сам заблудился в этой тьме…

– Ладно, все это не настолько важно, – чуть жестче произносит он. – Мама действительно оправилась, наши отношения стали… лучше. Да, наверное, так. Она даже поблагодарила меня как-то за то, что я был таким хорошим сыном. И какое-то время я собой почти гордился. Недолго: день, два, может, неделю. Позже просто выбросил из головы. Мама больше во мне не нуждалась, и я решил, что так и должно быть. Наконец-то появилось время на себя. Хотел поскорее окончить школу. Думал, поступлю в универ, и там точно все будет иначе. Меня заинтересует что-то или кто-то. Увлечет, затянет, и я почувствую, что жизнь – это не только ожидание и подстройка под окружающих, не только кошмары по ночам и пустота в голове. А потом Миша… Он ведь не одной тебе сообщение отправил, прежде чем снять то видео и сигануть. «Не дай этим дуракам просрать нашу дружбу», – вот что он мне написал. Дружба. Смешно, – мрачно хмыкает Дима.

Нервное напряжение заполняет меня. Не могу пошевелиться, слов тоже нет.

– Затем провал на год, еще одни руины, – продолжает Зимин. – Я не справился с просьбой Миши, но мы вроде выгребли. Верно? Все уладили, порешали. Когда Саша с Настей сошлись, я снова попытался разобраться в себе и пришел к выводу, что, наверное, все дело в том, что мне не хватает чувств, отношений, близкого человека, что всегда рядом. Я уверял себя, что именно в этом найду какой-то смысл. У Саши получилось, у мамы получилось, а ведь она тоже пыталась несколько раз… – Он затихает, а я задерживаю дыхание в страхе спугнуть поток его мыслей.

Секунды убегают в небытие. Дима молчит, лишь гул машин и детские голоса доносятся со двора.

– Какая же это хрень, – злобно морщится он.

– Совсем нет, – мягко произношу я.

– Звучит как детсадовский скулеж.

– Неправда.

– Тебе так хочется меня оправдать?

– А тебе – закопать себя поскорее?

Встречаемся взглядами, но я не пытаюсь с ним бороться, подавить или прогнуть. Это совсем не то. Его не лечить надо, не спасать. Для начала нужно просто дать ему возможность осознать, насколько трудно было не только другим – он тоже один из пострадавших. Один из тех, кто заслуживал и заслуживает помощи не меньше остальных.

– Дим, твоя мама…

– Да, дважды. Сначала петля, потом таблетки, но все обошлось.

– Ты это видел?!

Он неоднозначно пожимает плечами и подносит стакан ко рту. Опустошает его, заглатывая несколько кусочков льда, и разгрызает их. Хруст бьет по ушам, а за ним и трескучий голос:

– Видел. И отца видел, болтающегося на ветке. И Мишу на асфальте. Всех видел.

Не могу больше. Это не просто кошмар наяву, это ад. Я не хочу здесь находиться, не хочу это слушать, но и уйти не могу. Не могу оставить Диму одного, правда, вытащить его тоже не получится. У меня нет столько сил и влияния.