Война за мобильность: Наследие исполинов

С мутным типом Воронцовым, сумевшим на это подвигнуть Фаусто и Акопа."

"И еще Скотч подумал: странно, но практически в любой произвольной выборке людей при нужде почти половина мгновенно и легко превращаются в умелых и опасных бойцов. Даже если до этого оружия в руках сроду не держали. Боты, конечно же, не из этой половины, но вспомнить хотя бы, как Тентор расправился с платочником, свалившимся на Гунилу. Неужели война — призвание человеческой расы? Неужели люди — штатные воины галактики? Так же как а'йеши — штатные торговцы и контрабандисты, свайги — штатные философы, цоофт — штатные технари, а остатки азанни — штатные пилоты? Когда-то давно Скотч читал забавный документ, в котором галактика рассматривалась как единый гипероргаизм, а расы разумных существ — как специализированные Управляемые группы.

Не оттого ли давным-давно покоривши галактику союз так и не смог вырваться за ее пределы, хотя технически вполне способен на это? Какой организм приветствовал бы путешествие, скажем, печени или коленной чашечки за пределы организма?

В свое время именно люди коренным образом изменили ситуацию в галактике.

Они сумели прекратить вековую войну с нетленными — еще одной загадкой прошедших столетий. Они сплотили и укрепили союз, и они же одновременно выхолостили его, лишили силы и смысла. Именно люди быстро и практически без усилий распространили свою модель общественных отношений и бизнеса. Распространили на всю галактику. Людские пороки с восторгом были подхвачены остальными расами. И в результате помойка, коей являлась доминанта Земли, разрослась до максимально возможных размеров. Впрочем, тогда владения людей еще не назывались доминантой.

Лучшие воины, как известно, рождаются именно на помойках. Можно сколько угодно учить воинским искусствам сытого и благополучного, но он все равно в итоге проиграет оборванцу, сызмальства привычному к каждодневной драке за кусок хлеба, драке на смерть, без пощады и политкорректных соплей.

— Стоп! — Шепот Семенова выдернул Скотча из размышлений.

Скотч замер. Он шел первым и тем не менее ничего не заметил.

Рука Семенова легла ему на плечо, вынуждая присесть. Скотч присел, одновременно полуобернувшись влево. Краем глаза он увидел, как идущий последним Веселов тоже бесшумно приседает.

Жестом Семенов показал, что нужно убраться с тропы. Скотч послушно раздвинул нижние ветви пышного пальмо-дендрона и бочком протиснулся в образовавшуюся щель. Потом лег спиной вверх и тихонько поворочался, чтобы примятые стебли подлеска распрямились и прикрыли его сверху. Семенов пристроился рядом, Веселов — чуть в стороне.

Скотч по-прежнему ничего не видел, но уже ощутил чье-то присутствие.

Семенов тихонько коснулся его плеча; Скотч повернул голосу.