Война за мобильность: Наследие исполинов

Катер они увидели, когда начал заниматься рассвет.

— Стоп! — прошептал Скотч, останавливаясь. Остановился он резко, на полушаге, и ожидал, что Семенов ткнется ему в спину, потому что шел агент-отпускник почти вплотную. Зря ожидал. Семенов, разумеется, успел среагировать.

Река в этом месте плавно изгибалась; впереди расстилался небольшой заливчик. Тут-то и ткнулся в прибрежную отмель морской катер «Амфисбена».

— Он? — почти беззвучно спросил Семенов.

— Он, — подтвердил Скотч. — Видишь, борта какие высокие? Такие только у рыбацких посудин, с северного побережья.

Вокруг было тихо и пустынно, насколько тихо и пустынно может быть в предрассветном лесу.

— Понаблюдаем немного, — решил Семенов. Скотч хотел было согласиться, но, бросив взгляд на берег, растянул губы в улыбке:

— Ни к чему, Влад. Видишь, вон зверушка на водопой выползла?

Семенов глянул:

— Вижу.

— Это косуля. Они невероятно пугливы. Если косуля пьет, вблизи точно никого нет.

— Что ж она катера-то не боится, если так пуглива? — проворчал Семенов. — Он и пахнет странно, и выглядит непривычно. Или в лесу катера сплошь и рядом попадаются?

— Она ж в сторонке, смотри.

Даже от тропы отошла, подальше от катера. Да и неживой он, катер-то. Косули всего живого боятся.

— Ну ладно, — вздохнул Семенов. — Тебе виднее. Двинули помалу…

Пришлось забирать влево, чтобы обогнуть излучину. К катеру они подбирались, как кот к добыче. Медленно, по шажку, мучительно вглядываясь в утренний сумрак под сенью джунглей Табаски. Тихо плескалась в русле река Сайра, голосили проснувшиеся птицы, а трое землян крались к Темной, безмолвной и оттого кажущейся воплощением смерти запустения туше из тусклого темно-зеленого металлопласта.

Впрочем, запустение на борту катера и около него все трое приветствовали.

Наконец Семенов, Скотч и Саня Веселов подобрались почти вплотную, хоронясь в густом кустарнике у левого борта катера. «Амфисбена», чуть накренившись, застыла на отмели; пропущенный через клюз тонкий синтетический конец тянулся на берег и опоясывал молодое мангровое дерево, почему-то произрастающее целиком на суше, метрах в пяти от воды. Пляжик у места причаливания пестрел многочисленными следами. Прежде чем высадиться, скелетики основательно истоптали прибрежный песок.

Все следы уводили прочь от катера, в чащу. Обратных следов Скотч не видел, но, по совести говоря, на катер можно было попасть и минуя пляжик, с поросшего бурой травой бугорка у самой кормы.

— Кажется, никого, — прошептал Семенов. — Я сейчас, ждите…

Агент-отпускник проворно и бесшумно прокрался к борту, подпрыгнул, подтянулся-выжался на руках и перевалился через планшир. По палубе катера он передвигался либо на четвереньках, либо вообще ползком.