Фальшивая свадьба (СИ)

Сколько раз я натыкалась на Аню рядом с кабинетом отца за последние дни, но ни разу мне не пришло в голову, что они…

Захлебываюсь рыданиями. Глухими. Беззвучными.

Боль раздирает, мешает дышать. Все предали меня. Все…

Поднимаюсь на ноги, подхожу к столу и, не раздумывая, делаю еще несколько глотков прямо из бутылки. Хочу анестезию. Хочу перестать чувствовать.

Хочу просто перестать все это…

Я настолько оглушена, что не замечаю хлопка двери. Так и сижу, одурманенная болью.

— Ого, винишко, — присвистывает Макс.

Медленно поднимаю на него взгляд. Сын моего мужа хмурится.

— Эй, ты чего? Что-то случилось?

У меня лишь нервный смешок вырывается в ответ. Как ему объяснить? Оголить душу? А зачем?

— Ива, ты чего? А отец где?

— Ушел. По делам. У него же их полно, — снова не могу удержаться от едкого замечания.

— Ну, давай тогда повеселимся сами, — фыркает он.

Чего-то такого я от него и жду. И, может быть, это не самый плохой варинат — оставаться одной и скулить от боли я тоже не хочу. Но пока не понимаю, как перебороть то, что живет во мне.

Не могу просто перестать вспоминать, не могу заткнуть голос тети в ушах.

Так и слышу на перемотке, как они пытались удержаться, как обманывали маму, как она признается, что из-за них она умерла.

— Вина хочешь? — предлагаю ему.

Макс кривится и уходит из кухни. Но лишь для того, чтобы вернуться с бутылкой виски и двумя бокалами.

— Вот это получше будет, — заявляет он, ухмыляясь.

— Тебе отец шею за это не намылит? — спрашиваю, наблюдая, как ловко парень разливает янтарный напиток.

— Мне? С чего бы? — нагло улыбается он. Подмигивает. — Забыла, что я самостоятельный парень?

— Тебе еще нет восемнадцати, — напоминаю, осаживая нахала.

И естественно, тот ожидаемо бычит.

— И что? Тебе, вон, есть, и сильно это тебе помогло? Сидишь тут в одиночестве, винишко глушишь.

— Может, у меня есть повод.

— Например?

Я тут же жалею, что вообще огрызаться стала. Повелась на провокацию. Не впервые уже замечаю, что Макс часто тупо косит под дурачка. Слишком уж прикольный у него взгляд.

— Отец в больницу попал с инфарктом, — выбираю максимально нейтральную причину.

Максим перестает скалиться. Кивает сдержанно.

— Сочувствую. Но уверен, он — мужик крепкий. Вроде бы батя про него так говорил. Выкарабкается.

Наверное, надо бы согласиться, пожелать папе именно выздоровления и прочего. Но у меня нет на это никаких моральных сил.

Мне снова больно. Снова перед глазами, как он сидит на диване, а верхом на нем — тетя.

За что они так? Почему? Почему не признаться во всем честно?

Зачем врать? Зачем предавать?

Я никогда не пойму этого. Никогда…"

"— Давай за его здоровье, — предлагает Макс. Вручает мне один из бокалов, даже заставляет чокнуться. Пью, и тут же меня бьет кашель.