Фарамунд

Если не излиться в яростной схватке, в многодневном сражении, если не будет крови, трупов, гибели друзей и массовых казней пленников, то заблестит оружие среди своих, начнутся мятежи, поединки, и сам рекс не заставит вложить мечи в ножны!

На третий день он, все еще в некоторое растерянности, оставил захваченный город, медленно двинул войско дальше на юг. По слухам, там располагался Аунхен, новый, быстро растущий вокруг бурга городок. Он расположился на перекрестье дорог, в нем останавливаются караваны, а ремесленники туда свозят свои изделия.

Его войско увеличилось на девяносто легионеров прежнего гарнизона.

Хоть и присягнули ему на верность, но на всякий случай решил не оставлять в городе — взял с собой. А в освободившуюся схолу поселил часть беглых легионеров из своего войска, доказавших ему верность. Понятно, еще раз строго напомнив, что теперь этот город принадлежит ему. Если будут вести себя как захватчики, то не только вздернет, а кое-кого и на кол посадит.

Ворота Аунхена оказались заперты. Со стен выкрикивали оскорбления, падение соседей их не смутило. Здесь город крупнее, стены выше, защитников впятеро больше.

Фарамунд расположил свое войско лагерем напротив ворот в трех полетах стрелы, велел окопать рвом, как делают римляне.

Со стен с интересом наблюдали за строительством лагеря. Фарамунд слышал выкрики, со стен что-то показывали, корчили рожи.

На второй день протрубили трубы. Из воротной башни вышел человек с белым платком в руке. Небрежно помахал над головой, а когда его заметили, направился к лагерю.

Громыхало сказал возбужденно:

— Идут договариваться!

— Возможно.

— Может быть, — предположил Громыхало, — возьмем откуп побольше и пойдем дальше? Только торгуйся получше!

Вестник с белым флагом приблизился к вожаку осадившего город сброда.

На Фарамунда взглянули глаза воина, много повидавшего, битого жизнью. Через щеку прошел шрам до нижней челюсти, белые шрамы на оголенных по локти руках, а на металлических латах заметны зазубрины от ударов острым железом.

— Вам не удастся нас взять ни осадой, ни приступом, — сказал он угрюмо.

— Почему? — поинтересовался Фарамунд.

— У нас подвалы забиты окороками, солониной, а зерна и муки на пять лет!

— Значит, возьму на шестой, — согласился Фарамунд.

Посланец переступил с ноги на ногу:

— А вся наша молодежь сейчас вышла на площадь, учится метать дротики. Мастера-лучники учат их метко бить в цель!

За спиной Фарамунда грозно засопел Громыхало. Фарамунд обрадовано хлопнул себя по колену:

— Хорошо! В арабских странах большой спрос на таких рабов. Пусть упражняются лучше. Продам их дороже.

Посланец ушел ни с чем, но Фарамунд чувствовал, что решимость горожан сопротивляться поколеблена.

Ночью Фарамунд обходил караулы.