Фарамунд

Город был захвачен настолько быстро, что когда, уже на рассвете, легионеры вернулись, измученные погоней, но счастливые, они уперлись в запертые ворота. Со стен издевательски приветствовали лучники. Когда же легат огляделся по сторонам, из леса нестройными рядами вышли копейщики, а за их спинами пращники уже раскручивали над головами свои ремни.

— Вперед! — закричал легат страшным голосом. — Умрем, но...

Тяжелый камень, брошенный со страшной силой, ударил прямо в раскрытый в крике рот. Зубы, как мелкие льдинки, посыпались в глотку. Легат запрокинулся навзничь.

Последнее, что он увидел, было небо, внезапно потемневшее под странной тучей, что надвинулась от стен крепости.

Половина легионеров полегла под стрелами, от которых не успели защититься, и под ударами тяжелых камней пращников. Остальные, слишком измученные долгим преследованием, бросали оружие и садились на землю, отупевшие и равнодушные к тому, что их ждет.

На широком помосте согнанные копьями плотники спешно возвели виселицу с длинной перекладиной. Туда под охраной гнали цепочку тех, кого, по мнению Фарамунда, надо казнить. Остальных знатных горожан собрали на площади.

Они дрожали, пугливо поглядывали на лес копий в руках окруживших их варваров.

Фарамунд выехал на коне, крикнул зычно:

— Отныне этот город мой! Вы свободные люди, у вас есть выбор: принять мою защиту или... умереть. Кто решится принести коммендацию, тот пусть сделает это сейчас и... громко! Кто не желает, тому трудиться еще меньше: за него все сделают другие.

Он небрежно кивнул в сторону виселицы. По толпе прокатился испуганный ропот. Всей толпой они двинулись вперед, заговорили разом. Фарамунд вскинул руку:

— Стоп!.

. По одному. Давай ты, толстый! Кто ты будешь?

Краем глаза он наблюдал за коренастым всадником, что въехал через распахнутые врата. Стражи скрестили перед ним копья, но тут же отступили в стороны. Когда всадник выехал из-под арки, и солнечный свет упал на его лицо, сердце Фарамунда подпрыгнуло и затрепыхалось, словно вместе с ним пробежало десяток миль.

— Громыхало, — сказал он торопливо. — Прими их коммендации сам!

— Но, хозяин, как можно...

— Теперь все можно.

Он повернул коня и, расталкивая людей, направился навстречу Тревору.

Тот издали помахал рукой, широкая улыбка осветила суровое лицо старого воина.

— Добрые вести! — крикнул он издали. — Добрые!

— Лютеция? — вскрикнул Фарамунд.

Кони сблизились, Тревор одобрительно хлопнул Фарамунда по плечу:

— А ты хорош, хорош. Третий город взял! Надо же... Да, я в тебе не ошибся. Всегда говорил, это орел, только его слишком сильно по голове стукнули. А так и конь у тебя, и сам ты как конь: вон какой здоровый и блестящий!

— Как Лютеция? — вырвалось у Фарамунда.