Фарамунд
Его нашли на опушке леса, среди бездыханных тел врагов. Да и он сам не очень-то от них отличался — весь израненный, начисто потерявший память. Он забыл даже свое имя. Спасители назвали его Фарамундом и обратили в рабство. Но прихотлива судьба, и вскоре Фарамунд оказался во главе огромного войска, неудержимо двигавшегося на Рим. А впереди его ожидали кровавые сражения, ошеломительные победы и главное — разгадка тайны своего происхождения и настоящего имени...
Но ты прав, христианство принять надо. Эти идеи насчет смирения, непротивления злу насилием, а особенно эта мысль насчет «нет власти не от Бога» просто здорово! Как эти старые правители вас львам бросали? Вас же надо в задницу поцеловать, что придумали такое!.. Чтоб народ не бунтовал, сволочи...
Стефаний поправил:
— В первую очередь, это смирение перед Господом Нашим, а уже во вторую — перед нашим господином!
Фарамунд налил себе в медную кружку вина. Терпкий аромат распространился по всему помещению. Организация, подумал он. Римляне брали организацией. Теперь умелой организацией берут эти.
Да, разрозненные секты христиан собрались под эгидой императора Константина... Язычника, кстати, что говорит о том, что не в вере дело. Император был не дурак, понял, что это церковное войско тоже можно поставить на службу... Так, собрались на первый Вселенский Собор, уладили спорные богословские вопросы, упорядочили церковную догматику, а главное — выработали Символ Веры.
Через полвека они стали настолько удобной дубиной в руках императора, что он объявил христианство государственной религией. Теперь гонениям подвергаются уже не христиане, а сторонники старых богов. Победившие христиане с упоением жгут библиотеки, разбивают мраморные статуи с изображением всяких там аполлонов и гераклов, особенной ярости удостаиваются статуи бесстыжих богинь.
Теплая струнка шевельнулась в насмешливой душе. Это было так неожиданно, что он не сразу понял, что мысли незаметно повернули в ту сторону, куда поворачивали всегда. Христианка должна рожать детей.
Он вздрогнул, горячая кровь прилила к лицу от такой чудовищной по наглости мысли.

















