Фарамунд

Бывший палач мелкого держателя бурга сейчас изменился, стал словно бы выше ростом, спина прямая, взгляд гордый, смех раскатистый, умеет не только выполнять приказы, но и сам умело руководит мелкими отрядами.

По сравнению с другими его помощниками, одетыми богато, когда даже кони бахвалились серебряными уздечками, Громыхало выглядел не только просто, но и... угрожающе просто.

— Что такое? — отозвался Фарамунд тускло. Любая попытка выдернуть его из этой жизни, в ту, простую, где скачут и дерутся, вызывала отвращение и почти физическую боль. — Ты сам, не можешь, что ли? Скажи Вехульду, он поможет!

Громыхало тяжело слез с седла, кожаные латы заскрипели, подошел и сел рядом.

На грубо высеченном лице было сочувствие, но глаза оставались суровыми.

— Рекс! Все, что можем, делаем сами. Но сейчас надвигается новая волна переселенцев!..

— Терлы?"

"— Нет, не с севера. Там у нас теперь союзники, сперва сокрушат их... С востока идет некая конная орда. Там мужчины, женщины и даже дети на конях! Они стреляют из луков как в атаке, так и отступая, стреляют вперед, назад, в стороны. Их луки не больно мощные, наши бьют дальше, но беда в том, что их кони быстрые, как ветер!.

.

Фарамунд спросил угрюмо:

— Таких коней не бывает. За счет чего они быстрые?

— Неподкованные — раз. Всадники мельче наших, доспехи — никакие, на голове шапки из войлока. Потому налетают неожиданно, обстреливают, а когда в погоню, исчезают, как призраки!.. А потери у наших уже есть. Хуже того, ни одного степняка так и не прибили. Не говоря уже о том, чтобы поймать и допросить. Мы не выстоим, рекс!

— Гунны?

— Похожи, но не гунны. Еще злее.

Фарамунд поморщился:

— Если у них только легкие всадники.

.. то такая орда просто разобьется о стены бурга. Судя по всему, у них нет осадных орудий. А лезть на стены — самоубийство. Постоят пару дней, уйдут.

— А если нет?

— Почему это?

— Они не в набег вышли, — возразил Громыхало. — Они ищут земли для заселения. Видать, их племя разрослось, старые пастбища уже не могут всех кормить, вот часть отделилась... Если остановятся здесь? Долго ли просидим, если из деревень не будет зерна?.. А стенобитный таран им в любом селе сделают! И покажут, как пользоваться.

В голосе старого воина прозвучала неподдельная горечь.

Плечи обвисли, а голова ушла в плечи, словно в ожидании удара. Лунный свет серебрил волосы, лицо оставалось в тени, словно уже исчезло из мира живых.

— Не знаю, — ответил Фарамунд со злостью. — Неужели ничего не можете придумать?

— Уже пробовали, рекс.

— И что же?

— Как видишь... Никто не хотел отрывать тебя... И вообще страшатся твоего гнева. Но положение наше отчаянное!

Лицо его медленно проступало из темноты. На скулах вздутые желваки, челюсти сжаты, в глазах злость и упрямство.