Фарамунд

Рев становился все тише, а массивная туша наконец дернулась в последний раз, застыла. Вехульд все еще рубил, остальные тяжело дышали, стирали с лиц грязь.

Глаза у всех возбужденно блестели. Громыхало тяжело перевел дыхание, пнул неподвижное тело, что наполовину погрузилось в болото:

— Мы все-таки завалили!.. Мы его все-таки завалили!

Кусты затрещали, оттуда приволокли под руки Унгардлика. Он весь был в тине, облеплен рыжей грязью, словно великан еще и вдавил его в глинистое дно. Но юный герой бледно улыбался, выкрикивал:

— Мы — победители великана!.. Мы — победители великана!

Фарамунд уперся спиной в дерево.

Грудь вздымалась бурно, взгляд прикипел к поверженному гиганту. Из широких ран кровь все еще хлестала потоками, смывая с тела грязь, тину, на много шагов вокруг покрывала болото тонким красным слоем. Парующим ручейком бежала между зеленых кочек, впитывалась, превращая их тоже в красные зловещие наросты.

— Мы его завалили! — повторил Громыхало. Он вскинул обе руки, потряс огромным молотом. — Мы победили великана!

Фарамунд все еще дышал тяжело, наконец отпихнулся от дерева. Пурпурный ручеек подобрался к подошвам, Фарамунд с трудом отступил.

Не хотел ступать в кровь исполина, хотя руки, грудь и даже лицо в брызгах его крови.

— Да, — сказал он, — да... такого... такого... Постой, а за что мы его?

Громыхало дернулся, оглянулся. Фарамунд и сам чувствовал, что вопрос вообще-то дурацкий, но слово уже вылетело.

— Как за что? — удивился Громыхало. — Он же... великан!

— Ну да, — согласился Фарамунд, — великан. А убили за что?

Громыхало с неудовольствием пожал плечами:"

"— Рекс, тебя слишком сильно по голове... Любому дубу понятно, что это ж великан!

Фарамунд кивнул.

Да, конечно. За то, что великан. Глупые вопросы задает их вождь, странные. Словно тот давнишний удар по голове что-то нарушил. Понятно же, что раз великан — этого уже достаточно. Безобидный народец холмов и то истребляют так, словно это самые лютые враги на свете...

Глава 22

Унгардлик рвался разрубить великана на части, взять с собой голову. Фарамунд скривился, махнул рукой: как хотите, его рука уже нетерпеливо дернула повод, конь пошел рысью.

Болотистая земля сменилась лесной, по сторонам замелькали деревья.

Чавкающий стук копыт стал сухим, уверенным.

Когда впереди в сером тумане проступили высокие каменные стены, он вздрогнул, приходя в себя, оглянулся.

Преданные Рикигур и Фюстель, не спускали с него глаз. Рикигур сказал торопливо:

— Римбург, рекс!.. Мы приехали в Римбург.

За их спинами всадники негромко переговаривались. На некоторых доспехи были посечены, и, как показалось Фарамунду, трети отряда недоставало.

— Кого-то встретили?

— Пару шаек разбойников, — ответил Рикигур поспешно.