Фарамунд

— Кто он? — спросила Брунгильда с надеждой.

— Он стар, — ответил дядя с грустью. — Настолько стар, что... Ну, он намного старше меня. У тебя никогда не будет детей. А я не увижу внуков. Но, возможно, этот брак укрепит связь наших племен, а его быстрая конница сможет придти к нам на помощь в трудный час...

Ее плечи зябко передернулись, едва представила старика с мутным взглядом, слюнявыми губами и трясущимися руками.

— Неужели никого другого нет? — вскрикнула она в отчаянии.

Тревор отвел взгляд, прошел к столу. Тяжело заскрипела отодвигаемая дубовая давка. Он грузно рухнул, опустил руки на столешницу.

Пальцы были с вздутыми суставами, покрученные ревматизмом.

— Все остальные, — сказал он едва слышно, — ничего не могут с собой принести. Ни войска, ни земель, ни родственных связей. А их мечи... Что даже самый доблестный герой против войска этого Фарамунда?

Слезы выступили на ее глазах. Она выкрикнула с отчаянием:

— Я ненавижу его!

— Ненавидь, — согласился Тревор неожиданно легко. — Многие жены ненавидят мужей. Ну и что? Любовь и ненависть — одно, брак — другое. Тем более, когда... когда через тебя в брак... то бишь, тесный союз, вступают, можно сказать, два племени.

..

— У этого разбойника нет племени!

— Но у него есть земли, — сказал Тревор с грустью. — У него бурги и города. У него войско, что растет, как снежный ком. На него работают сотни тысяч людей! Он уставил свои кордоны виселицами, в лесах ветви деревьев гнутся от страшных плодов с людскими лицами, зато мирные хлебопашцы выходят в поле без меча и лука!.. Брунгильда, он уже сейчас могущественнее сотен рексов и конунгов, которых видимо-невидимо на этих землях! Я оставил свое племя, вез Лютецию с единственной целью.

Да-да, через ее брак с могущественным римским военачальником... или даже варварским рексом — спасти наше племя! А сейчас я пытаюсь уговорить тебя дать согласие на брак.

Она сказала едко:

— Франки своих дочерей не спрашивают!"

"— Я не франк, — ответил он. — Да и франки разные... Римляне тоже не спрашивают своих детей. Я просто прошу тебя выбрать свой путь верно. Откажешься, что ж... Но уже сейчас мое племя отброшено с наших земель, которые мы возделывали эти пять-шесть поколений. Нас теснят неведомые народы! Не все равнодушно проходят мимо.

Иные требуют дань: скотом, деньгами, кровью. Мир сошел с ума, все народы сдвинулись с мест, где им определил быть Господь, все куда-то кочуют, что-то ищут... Это конец света, девочка моя. Только Рим еще держится, последняя наша надежда. Пока стоит Рим, вселенная уцелеет.

Она едва слышно прошептала:

— Какой он хоть... этот Фарамунд?

Тревор, хотя должен бы ощутить облегчение при виде Брунгильды, что уже сдалась, почувствовал острую жалость.

— Ты же видишь, он достаточно молод, так как войска водит в бой лично.