Фарамунд

Она выкрикнула:"

"— Ни в этом случае!

Он усмехнулся уже холоднее, хотя в душе кипела злость, странным образом заполняя ту пустоту, что разъедала душу со дня смерти Лютеции.

— Завтра, — обронил он. — Не будем тянуть. Свершим эту тягостную для обоих церемонию как можно быстрее. После чего я отбуду в свой лагерь. Уверен, что тебя, золотоволоска... или белозубка, как там тебя, это вполне устроит!

Вечером в отведенных ему покоях, он сам стащил рубашку через голову, скрипнул зубами. Легкие раны зажили... вернее, скрылись под твердой корочкой крови, но сейчас он отдирал намертво присохшую к телу ткань.

Это случилось за двое суток до того, как показались башни Люнеуса. Большой отряд разбойников имел глупость напасть на вооруженных всадников. Не учли, что хотя их всего дюжина, а разбойников полсотни, но такая дюжина стоит сотни: гнали и рубили до тех пор, пока не затупились мечи о толстые черепа и костлявые спины.

И все-таки, подумал он, здесь небезопасно. Власти конунга не хватает, чтобы следить за всеми землями, что ширятся без его ведома. А тут еще слухи о новых племенах и народах, что движутся с севера...

Оруженосец внес большой медный таз, полный горящих углей.

А под стеной в такой же медной жаровне как огромные рубины светилась россыпь крупных углей. Он чувствовал запах березовых поленьев, что неуловимо витал по комнате,

Потом он долго лежал на спине без дум, без мыслей, усталый и опустошенный. Взгляд блуждал по балке, космы паутины уже почернели от копоти, а за окнами светится темное небо с россыпью редких звезд. Усталое тело ныло, сегодня он провел в седле почти сутки, как и вчера и позавчера.

...Сон не шел, взгляд бесцельно скользил по стенам, наконец, он ощутил, что где-то в глубине засела заноза.

Где-то в чем-то он поступает неверно. Или не совсем честно. И все это смущение души связано с именем Брунгильды. Не потому, что жива память о Лютеции... это никогда не померкнет, но с самой Брунгильдой поступает... в самом деле, нечестно, что ли. При всей их антипатии, все же она заслуживает лучшей доли, чем быть выданной замуж насильно. И хотя их всех выдают замуж, почти что не спрашивая согласия, все же как-то не хочется быть в числе тех, кто обижает женщин. Да, одно дело — насиловать, даже убивать, другое — поступать нечестно.

Свадьбу играли в большом зале. Фарамунду она показалась излишне пышной. Кроме обязательных родителей, свидетелей и помощников, здесь оказался еще и священник со слугами в богатых одеяниях.

Хуже того, Тревор оповестил окрестных хозяев бургов, они гордо именовали себя контами, какое-то искаженное до неузнаваемости римское словцо, эти конты явились с женами и дочерьми. Дочери сразу стали зыркать по сторонам, а его военачальники и знатные воины напыжились и стали смотреть орлами.