Фарамунд

— Голодные уйдут от нас, — буркнул Фарамунд. — А я хочу, чтобы от других уходили ко мне.

— Как скажешь. Будем укреплять город?

— Зачем?

Громыхало пожал плечами:

— Теперь Римбург становится самым главным городом франков. Сюда будут нацелены основные удары. Но если надстроить и укрепить городскую стену... мы ее малость порушили, то захватить нас будет не просто. Если же с каменными башнями, бойницами... Понадобится целая армия. А пока армию соберут, то и мы успеем собрать не меньше.

Фарамунд развел руками:

— Ты прав, прав. Но кто сказал, что мы будем сидеть здесь?.

. Как только растает снег, и земля чуть подсохнет, мы двинемся вслед за птицами. Нет, навстречу тем нашим птицам, что улетали в теплые края! Посмотрим, что там такое необыкновенное...

В голосе его прозвучала боль. Громыхало отвел глаза, сопел сочувствующе. Все знали, что в южные земли хотела попасть Лютеция, там у нее родня, и Фарамунд неистово собирал войска, чтобы проложить для нее дорогу... Но, наверное, тяга к дальним землям остается в человеке...

— Хорошо, — сказал Громыхало деловито, — но и зимой не придется дремать... Совсем рядом бург Теодидриха, который мы обошли, а там собралось много отважных воинов.

Они нам не присягнули! Стоит нам удалить еще хоть десяток воинов из Римбурга, они тут же опрокинут нас. Еще за рекой, примерно в трех конных переходах начинаются земли кимвра Фридриха. У него и крепость надежная, и людей много. К тому же он в родстве с Менгесом и Тердлихом, а с Родериком в большой дружбе. Тот всегда пришлет ему на помощь хоть конницу, хоть даст пешее войско. Еще нельзя спускать глаз с Дидриха Отважного...

Фарамунд отмахнулся:

— Со всеми управимся. А сейчас у меня дела поважнее.

Или — понеотложнее.

Он отвернулся, чтобы не видеть, как в глазах Громыхало появляется выражение понимания, хотя оба думали о разном.

Или не о разном?

Громыхало спохватился:

— Что мы тут застряли посреди двора? Твоя жена уже наверняка хозяйничает... Видел, как за ней побежала челядь? В нее уже все влюблены с первого взгляда.

— Перестань, — поморщился Фарамунд. — Что ты твердишь одно и то же? Сам говорил, что нужно было укрепить положение династическим браком. Заодно снискали симпатии южных франков... Если они еще где-то уцелели!

Громыхало кивал, соглашался, затем брякнул:

— Да, ради нее стоило завоевывать земли!.

. Она — настоящее сокровище.

Фарамунд бросил досадливо:

— Не понимаешь...

Но сам чувствовал, что его слова прозвучали неубедительно. Да и в голосе недоставало привычной твердости.

Факелы ровно освещали коридоры, и всюду, где они проходили, вооруженные люди, как заметила Брунгильда, салютовали Фарамунду. Раньше, как она знали, среди франков этого не делали. Этот воинственный рекс придумывает и вводит новые ритуалы...