Все началось с развода

И вот я приехал, стоял, смотрел, они там за столом сидели, а меня не звали, и конечно, я чувствовал, что я ненужная деталь.

И уехал домой, напился.

Вот это вот ощущение того, что тебя выкинули за борт, оно прям добивало меня.

Мне казалось, что со мной поступают как-то неправильно, хотя в этот момент совесть, такая бдительная дама, очень громко храпела и не намекала мне, что в первую очередь я поступил как говно.

Секретарша снова зашла.

— Я пытаюсь, правда, утрясти все вопросы, но у меня не выходит, у нас по-прежнему висят «Горфонд» и «Золотая цапля» никуда не пристроенными, я не знаю, что с ними делать.

Я закатил глаза и попытался увидеть свой пропитанный алкоголем мозг.

— Что делать, что делать, я откуда знаю? Слушай, ну позвони этому Виталику финансисту. Ну может быть, он с ними попробует договориться, пусть он с ними встретится.

Секретарша прикусила губы и покачала головой.

— Они хотят видеть владельца, я бы ещё могла попробовать через Гордея Альбертовича это все сделать.

Я щелкнул пальцами.

— Он уволился.

По лицу секретарши пробежала такая гамма чувств, что мне её стало искренне жаль."

"Гордей выполнял роль буфера между мной и многими клиентами, потому что носил мою фамилию. К нему лояльность автоматически была выше, чем к любому другому сотруднику, несмотря на то, что возраст у него был достаточно молодой, клиенты и партнёры, прекрасно знали, что Гордей не примет никакого решения в обход меня, но Гордей придёт, и все мне объяснит, что его затронуло, и уже решение буду принимать я.

— Я топа... А может быть, может быть, в отдел кадров позвонить и сказать две недели.

— ОЙ, да господи, пусть валит, — вздохнул я, понимая, что у Гордея сейчас бушевали эмоции, и когда все уляжется, он сам поймёт, что совершил какую-то глупость, и вернётся. — А пока, пока закажи мне, пожалуйста, кофе. И что-нибудь пожрать.

Секретарша быстро исчезла за дверью, а я потёр глаза, в которых было насыпано песка, подозреваю, из моих штанов.

И вот куда же я старый лез?

Вместо того чтобы решить все одним взмахом, я все разрушил, и ещё Алёнка, которую посмел тронуть.

Я даже запросил снимки с камер наблюдения, как все было в тот вечер. Еще на моменте с воротами я помнил, что меня просто выбесил тот факт, что какой-то молодой сосунок в свои шарундулы к моей жене подкатывает.

Для меня это было хуже, чем появление у Алёны, в принципе какого-либо мужчины. Для меня это было вызовом.

Я не мог позволить какому-то пареньку из Задрищинска вешать лапшу на уши моей жене. По меньшей мере это очень опрометчиво подпускать такие личности к своей семье, хотя Даня еще на дне рождения Мити весь рассыпался в похвалах своему знакомому.

Я не верил, ненавидел вообще такие моменты, когда кто-то за кого-то очень сильно впрягается.