Фэнтези 2006

 — Она у тебя что, заместо амулета? Такую в карман не положишь!

— А ты, прдр…друга, — знакомец прицелился и ляпнул пятерней мне по лбу. — А ты… это… будь з`дрова!

Уходя, человек дважды оборачивался и махал мне рукой. Каждый раз это вызывало взрыв хохота у его приятелей.

Приятно окочуриться в этой вашей Леуте, подумала я.

Ничего. Скоро передышка.

Десять дней, девять ночей. За все это время — ни единого проблеска на небе. Утро превращалось в вечер, вечер превращался в ночь. Предзимье пропитывало город, стылый ветер пробовал на крепость ставни, иней рисовал на стенах узоры из пепла и соли."

"Каждую ночь моя соседка-лужа умирала. Ее бескостная плоть, за день перемешанная с грязью и разбрызганная по улице, к вечеру каменела ледяным горбом, и горе тому, кто смел попирать ее ногами. Утром, очнувшись от смертного сна, соседка каждый раз была иная — она не помнила меня, не помнила себя, не помнила, что было вчера. Плакала и дрожала под ногами прохожих как в первый раз, цеплялась за сапоги, бросалась в водосток, спасаясь от колес проезжающей мимо телеги — до того позднего часа, когда смерть являлась с Полуночного моря и поднималась по нашей улице — от поворота к пристани до дверей таверны, которые я охраняла.

Все полторы недели до сегодняшней ночи.

Потому что сегодня, наконец, порыв ветра задул огонь в плошках. Смерть задержалась рядом, глядя мимо и улыбаясь, положила ледяную руку на мой лоб и разомкнула оковы.

— Ихе на шаунь, — беззвучно шепнула она, — Лети, дитя мое.

Я оторвала ладони от базальтового столба. Поднесла их к лицу и стерла надоевшую каменную гримасу. Смерть двигалась дальше, унося на подошвах труп моей соседки, а я расправляла крылья, и снежный прах сыпался на мостовую.

Меж теснинами стен пронеслась поземка, белесой летучей мышью рыская из стороны в сторону. Черные расщелины улиц заныли как раны. Замок на скале — темный исполин в паутине аркбутанов, башенок и мостков — откликнулся громовым колоколом. Воздух содрогнулся — и, вторя ему, содрогнулось каменное сердце города в предчувствии близкого шторма. Я услышала, как за краем мира, гремя, упали цепи, границы раздвинулись, и поднялся ветер.

Север распахнул ворота Полночи, запад распахнул ворота Сумерек. Небо раздвинуло семижды семь своих завес, и все луны, все солнца и все звезды глянули друг на друга.

Ихе на шаунь.

Саэн.

Беззаконная ночь, ночь неистовства, ночь охоты.

Ветер перебрал волосы на моей голове, провел пальцем вдоль хребта и пощекотал подвздохом. Я толкнула ногами свой постылый насест — он провалился вбок и вниз. Мгновенно сократилась маленькая площадь перед таверной, червоточина улицы сплелась с другими и потерялась. Береговая линия выгнулась зубчатой дугой, сразу за пунктиром волноломов разинуло черную пасть море.