Фэнтези 2005

В походном ящике Рюка жили его инструменты — возлежали на продольных бархатных ложах отвертки, раскинув стальные ноги, отдыхали надфили, переговаривались, сибаритствуя до времени по фланелевым черным канавкам, местные аристократы, измерительные приборы: циркули, линейки, уровни, отвесы.

Лишь однажды Гайс видел распахнутым «Рюков гроб» (так называли ящик солдаты), да и то мельком. Но воспоминания о значительности, которой веяло от всего этого стального, испещренного значками, пленительного инженерного великолепия, уже не раз после памятного любовного доноса Нерга заливали ревнивую душу Гайса кипящей желчью.

Рюк стукнул дверным кольцом. А Гайс, исходя ненавистью, думал о том, что, верно, и к Нимари Рюк берет свой «гроб» с целью произвести на нее впечатление…

Дверь отворила служанка Нимари, молодая краснощекая дура по имени Байка.

Байке этой не далее как утром Гайс заплатил два авра, в сущности, ни за что. Точнее, за то, что она не задернет занавеси в спальне госпожи полностью, оставив между полотнищами зазор в два-три пальца. В эту щель Гайс планировал наблюдать за тем, что будет происходить между Рюком и Нимарью.

Когда Байка и Рюк скрылись, Гайс почувствовал облегчение, сродственное тому, которое испытываешь, покидая отхожее место.

Еще вопрос, кого он презирал больше — его или ее. Рюка, по крайней мере, влекло к Нимари врожденное представление о необходимости овладевать женщинами. А вот Байку, предавшую госпожу за два авра, вела одна только врожденная подлость.

Размышляя о пухлявой Байке, Гайс исподволь решил, что когда-нибудь они с Нимарью выгонят ее взашей. Это была тем более странная мысль, что с утра он твердо решил, что убьет обоих, Рюка и Нимарь, когда блудодеи, насытившись друг другом, отойдут ко сну…

Кстати, два авра, что были заплачены Байке за ее предательство, Гайс стащил из шкатулки Нерга днем раньше, во время партии в Хаместир.

Господин инженер, окрыленный вестью о скором прибытии нового главнокомандующего, был возвышен и немного пьян. Читал, запинаясь, непонятно чьи стихи, подолгу смотрел в луноокое окно, почти не следил за перемещениями вражеских фишек. Он даже ни разу не помянул «эту суку», а может быть, и помянул, но вскользь, без всегдашнего своего распирающего легкие сарказма. Мысли Убийцы Городов месили бордовую грязь под стенами непокоренного Орина вместе с армией Желтоколпачников. До двух ли авров ему было?

«Ну вот… Вчера — впервые украл. Сегодня — впервые убьешь… А завтра?» — вопрошала Гайса его совесть.

«А завтра не будет», — с мрачным ехидством отвечал он ей.

Его взор пламенел сердито и самоубийственно.

Гайс стоял на предпоследней ступени лестницы, старательно укрощая дыхание. Оно же, несмотря на старания, оставалось шумливым и частым.