Фэнтези 2005

Однако Нимарь не сняла полностью своего черного шерстяного одеяния, даже груди не обнажила. Она лишь стянула рукав и высвободила левую руку по самое плечо.

Руку? Как бы не так, милостивые гиазиры.

Случается, ретивая тетива раскалывает стрелу, вместо того чтобы послать ее в цель. Такой стрелой и почувствовал себя Гайс.

Потому что не было руки у госпожи Нимари. Точнее, эта рука была ненастоящей — механической кузиной музыкальных шкатулок, внучатой племянницей тех самых машин, которые пестовал Нерг.

Рука госпожи Нимари, являясь стальной копией нормальной человеческой руки, с шарнирами суставов, переплетениями сосудов и раздвоенными прямизнами костей, однако, была живой, если позволено будет сказать так о том, что наверняка не является мертвым!

Оголившись, Нимарь окинула свое живое железо безразличным взглядом, пошевелила блестящими пальцами и что-то сказала Рюку.

Тот пригляделся, клюнул внимательным взглядом ее локоть, попробовал сочленение механической руки с плечом (плечо у Нимари было настоящим и довольно-таки мускулистым), затем перешел к запястью, а от запястья — к своему ящику.

Пока Гайс, раскрыв от удивления рот, следил за всем этим, Рюк возился с инструментами.

Наконец, близоруко сощурившись, Рюк вонзил в стальное запястье Нимари отвертку. Филигранны были вращающие движения его пальцев. Быстры и точны. Почти так же точны, как движения Нимари, накладывающей на тетиву очередную стрелу — правда, в отличие от Рюка, Нимарь даже глаз никогда не опускала, чтобы за своими действиями прислеживать.

«Но как? Как она умудряется управляться с луком механической-то рукой? — спрашивал себя Гайс. — Как же это я ни о чем не догадывался? Как возможно?»

Эти вопросы он задал себе еще раз пятьдесят.

Рюк капал из масленки в холодные сплетенья металла и что-то еще объяснял Нимари, а Гайс, опустошенный, притихший, с разрезанной на полоски душой, уже спускался по лестнице, чтобы уйти, убраться восвояси, и там, воя от стыда, проклинать Нерга, оболгавшего, изгваздавшего его любовь глумливым словом, глупой шуткой.

«Что только придумал, гад! — приговаривал Гайс, дрожащими руками наливая себе гортело. — Нимарь и Рюк! А я поверил! Поверил, вонючий я крысак, грязный я пидор!»

В ту ночь Гайс поклялся себе, что раздобудет цветы для Нимари во что бы то ни стало.

Еще он решил, что не скажет никому о своем открытии. Даже Нергу. Нет, не так: особенно Нергу.

В тот день Гайс писем не писал.

Возвратившись, он сразу принялся за дело. Бережно выпустил на пол содержимое сумки бедолаги-художника (Ги рассталась с ней без сожаления и даже безвозмездно).

Рассмотрел трофеи.

Связанные пучком кисти (пара, конечно, лысых), неразлучные братья-трудоголики пестик и ступка, деревянные плошки для разведения красок. Палитра.