Фэнтези 2005

"

"Еще меня огорчило то, что учитель мой был едва жив: одежда его была изорвана в клочья и окровавлена, лицо потемнело и осунулось, щеки ввалились, и лишь глаза горели судорожным огнем. Я так и не узнал, кто его ранил, сколько дней он провел в седле и скольких коней загнал. Никто не сделал ни шагу ему навстречу, не помог, не поддержал — и он, шатаясь, с большим трудом пошел через тронный зал. В полной тишине, один на один с эхом, дробились, множились и затихали шарканья его стоптанных сапог. Он шел прямо ко мне, не глядя ни на кого больше.

— Я узнал… — прошелестел Первый Маг сухими, беззубыми деснами. — Я узнал, что прежде я ошибался — знак врага мы приняли за предупреждение друга… Мы сами себе готовили гибель…

Сказал — мне.

Казалось, что в целом мире не было никого, кроме него и меня, или что все остальные были неважны. Он с трудом стоял на ногах. Он тяжело дышал, опершись о подлокотник моего кресла.

— Я понял… — сказал он мне, облизав треснувшие губы. — И ты это тоже поймешь… Только ты… Но там — на склоне Синей Горы… Этот перстень поможет тебе. Только ничего не бойся, иди смело — никто тебя не остановит. Ты справишься, ты победишь… Только ты можешь хоть что-то поправить…

Он изо всех сил сжал мою руку вместе с перстнем, носящим имя Сердце Мира, на указательном пальце и, склонив голову, затих.

Раньше такого не было — Первый Маг при всех признался в своей ошибке. Только никто не понял, в какой. Зал, затаив дыхание, слушал, что же он скажет еще. Но он больше ничего не сказал. Вообще ничего. Он умер, сжимая мою руку, склонив голову к моим коленям.

Потом было много шума.

Первого Мага хоронили со всеми почестями. За гробом, обшитым черным бархатом, украшенным гирляндами черных роз, шел весь королевский двор, весь Совет Мудрецов с Главным Стратегом во главе. Словно в замедленном механическом балете, воины отдавали умершему честь. Стреляли пушки, под колеса катафалка дети бросали цветы. Главный Стратег произнес речь, какой еще не слышали в королевстве Юм, — весь двор восхищался его красноречием. Вот только никто не плакал — все было сурово, торжественно и молчаливо. Похоже, Первого Мага похоронили уже давно, и весь этот величествённый ритуал был только запоздалой формальностью, как расстановка точек над «i» в давно написанном и уже изрядно подзабытом тексте.

В поход мы вышли всемером — отец сказал решительно, что предсмертная воля Первого Мага должна быть исполнена и, пока он король, последнее слово останется за ним. Возразить никто не посмел. Шли молча, говорить было не о чем, да и не было привычки. На привале мои братья и сестры продолжали тренироваться, совершенствоваться в своих искусствах, повышать мастерство… Я же без особой цели бродил по безлюдной лесной округе.