Флэшбэк

Перед монстром было намного легче устоять, чем перед сокрушительным сожалением и унижением, пытающимся похоронить ее.

— Нет, — выдавила она. — Я просто…

— Что? — умолял он, когда она замолчала. Он взял ее руку и нежно переплел свои пальцы с ее. — Пожалуйста, скажи мне. Ты можешь рассказать мне все.

Не это.

Теперь она это знала.

Был только один способ покончить с этим.

А это означало, что пришло время покончить с ее увлечением раз и навсегда и стать его настоящим другом.

Оставь остальное для идеальных пар, которые когда-нибудь заполнят этот мерцающий зал и добавят свои имена в его танцевальную карточку.

Признаться, что она никогда не станет одной из них.

Фитц отвернулся, прикусив нижнюю губу так сильно, что это выглядело почти болезненно, затем повернулся к ней и сказал:

— Я хочу, что это была ты.

Слова, казалось, вырвались из него, а потом повисли… эти странные, невозможные вещи, которые невозможно было вычислить.

Фитц казался таким же ошеломленным, как и она.

— Я не читал твоих мыслей… на случай, если тебе это интересно, — сказал он, проводя рукой по лицу.

Рукой, которая дрожала.

— Я бы не стал этого делать без твоего разрешения. Специально для этого.

— Этого, — повторила Софи, заметив, что ее рука тоже дрожит.

И его щеки… они покраснели.

И он сказал…

Он сказал…

— Я хочу, чтобы это была ты.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал это снова. И на этот раз он выглядел не таким испуганным… скорее… чувствовал облегчение. Он вздохнул, шагнув ближе, почти не оставляя между ними пространства.

— Прости, — прошептал он. — Я стараюсь этого не говорить, потому что это нечестно.

Но… я не мог позволить тебе стоять там в таком виде… как ты делаешь, когда кто-то делает тебе комплимент, а ты ему не веришь. Я стараюсь не давить на тебя, Софи. Знаю, ты ни в чем не уверена. — Он использовал трясущиеся руки, чтобы жестом указать на комнату. — Но… я так устал скрывать тот факт, что единственное имя, которое я хочу видеть в своих списках… твое.

Она резко втянула воздух, чуть не задохнувшись от того, как ее сердце забилось в горле.

Он не мог так просто сказать.

Это должно быть недоразумение.

Или сон наяву.

Или… или… что угодно.

Но он наклонился ближе, так что между ними почти не осталось расстояния.

И его глаза.

Она не могла отрицать того, что видела в них.

Это придало ей мужества, чтобы ляпнуть:

— Ты мне понравился с того дня, как мы встретились.

Раньше она думала, что он дарит ей идеальные улыбки. Но эта?

Удивительная.

И она стала еще больше, когда Софи выпалила:

— И ты знаешь, что я не просто имею в виду «нравиться», верно? Я имею в виду. Нравишься, нравишься, нравишься.