Жестокая свадьба (СИ)

Дети нужны, чтобы было кому оставить наследство, при этом времени на них нет, потому что наследство надо заработать, — и добавил твердо: — Потому я и не хочу детей. Чтобы вы не смогли сделать с ними то, что сделали со мной.

— Я хотел, чтобы моими наследниками стали наши с Леной внуки, дети ее сына, — с болью сказал отец, глядя вперед невидящими глазами.

— Извини, — бесстрастно ответил Даниял, — этого не будет. Я хочу выйти из семейного бизнеса, выкупить свою долю у Рустама. Если ты не возражаешь, пусть он заменит меня, он сможет. Когда закончится процесс слияния, я разведусь с Заремой, я предложил ей получить образование, найти занятие по душе.

Но мне не верится, что Арисханов не попытается ее снова кому-то всучить подороже. Поэтому сказал, пусть присмотриться к Рустаму. Демуров любит ее много лет, и я не прощу ему того, что он мне об этом не сказал.

— Наш Рустам? Влюблен в Зарему? — удивление отца было неподдельным.

— Да. Если бы я знал, никогда не согласился на этот брак. И если Зарема захочет выйти за Рустама, надо сделать так, чтобы Арисханов узнал об этом уже после. А пока я запрещаю ему приближаться к ней.

Он хотел, чтобы наш брак перестал быть фиктивным, брак не станет настоящим, но и прессовать дочь он больше не посмеет. А дальше пусть Зарема сама выбирает, как ей жить.

— Ты не можешь забыть эту девочку, Даниял? — помолчав, спросил отец.

— Я только о ней и думаю. Ты знаешь, я тогда не понимал, почему она отказывалась брать у меня деньги, сердилась, когда я запрещал ей работать. А она просто не хотела, чтобы кто-то мог управлять ее жизнью так, как мы все распоряжаемся жизнью Заремы. Чем больше я думаю об этом, тем больше поражаюсь, откуда в такой хрупкой девочке было столько сил и упорства.

Она так не хотела зависеть от меня, вмешивать в наши отношения деньги, и кто-то этим воспользовался. Я уверен, ее вынудили. Она сама не стала бы делать это по собственной воле, ее заставили. Или обманули. И я должен найти тех, кто это сделал.

Глава 23

Три года спустя

Дан вдохнул морской воздух — полной грудью, теперь у него получалось — и снова уставился на океан. Наверное тот, кто назвал океан Тихим, никогда не был на острове Оаху и не видел Пайплайн. Впрочем, и Даниял ее раньше вживую не видел, а теперь сидел на берегу океана и сжимал ручки коляски, глядя на сворачивающуюся в трубу гигантскую волну.

"

"Хотя нет, он даже проходил по трубе в тот день, когда понял, что дальнейшее существование лишено всякого смысла. И поначалу то, что он выжил, вызывало у него самого лишь недоумение и досаду. И Дан просто ждал, когда организм сдастся и устанет бороться за такую бесполезную и ненужную жизнь.

О чем-то просил отец, Рустам, сестры, они говорили о семье, о бизнесе, но Дану это было неинтересно.