Где бы ты ни скрывалась

Я представила свою квартиру. Я сижу на диване, жду. Вот открывается дверь — и в комнату заходит Ли.

Ужас накрыл меня, ладони мгновенно вспотели, сердце забилось в горле, а на глаза навернулись слезы.

— Так-так, — услышала я голос Алистера. — Прекрасно, мне все понятно, только не останавливайся, продолжай думать о нем.

Я представила себе, как Ли идет ко мне. Красив, как всегда, слегка загорелый, с короткими светлыми волосами. Высокий, большой, сильный, мускулистый, с рельефом из мускулов на животе. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Я ждала. Панической атаки не последовало. Наоборот, уровень паники даже немного снизился.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросил Алистер.

— Ли в моей квартире, — сказала я. — Просто стоит рядом с диваном.

— Хорошо. Теперь представь себе, как он поворачивается и уходит. Пусть сядет в машину и уедет."

"Я так и сделала. Воображаемый Ли посмотрел на меня, подмигнул — это еще откуда взялось? — и, неслышно подойдя к двери, выскользнул наружу. Я подошла к окну, увидела, как он садится в серебристый седан и уезжает. Затем я представила, как опять сажусь на диван, включаю телевизор.

Я открыла глаза.

— Ну как?

— Боже, сама не знаю как, но у меня получилось!

— А что с уровнем тревожности? Как ты его оценишь сейчас?

— Около семидесяти. Ну максимум восемьдесят баллов.

— Вот видишь? С этим ты можешь справиться сама. Поздравляю, Кэти, начало положено!

Суббота, 12 июня 2004 года

Как долго это длилось? Не знаю, по-моему, вечность. Он содрогнулся, достигнув пика, выскользнул из меня, отошел к стене и сел на пол, обхватив голову руками. Я почти жалела, что это завершилось, — что же будет со мной дальше? Руки его были в крови — моей крови… и рубашка, и лицо…

Вдруг я услышала стон и с трудом села.

— Господи, что же я делаю? — потрясенно прошептал он. — Что же это я? Какого фига…

У него перехватило горло, по щекам побежали слезы.

Я с трудом подползла ближе к нему, села рядом, облокотившись о стену, и положила руку ему на плечо. Ли повернулся и зарылся лицом мне в шею. Его горячие слезы текли по моей груди, обжигая кожу. Я медленно подняла правую руку, поднесла к глазам — пальцы посинели и распухли, как сосиски, — и провела этими синими пальцами по его щеке.

— Ш-ш-ш, все хорошо. — Разбитые губы не слушались. — Не надо, Ли. Все хорошо, правда, все хорошо.

Он долго сидел, привалившись ко мне, молча рыдая, а я держала его в объятиях, баюкая, как ребенка. Может быть, он все-таки отпустит меня?

— Меня же сгноят в тюрьме, — рыдал он, — они же припаяют мне срок…

— Нет, не бойся, — тихо шепелявила я. — Я никому не скажу. Все будет хорошо, мы будем вместе. Только ты и я.

— Правда? — Он посмотрел на меня с детской наивной верой во взгляде.