Волынская мадонна

– Товарищи офицеры, отойдите, побойтесь бога, это больница, в конце концов! – шипел на них пожилой мужчина в белом халате, глаза которого были воспалены от недосыпания.

– Бога нет, товарищ доктор, – отрезал Гальперин. – Этот факт проверен и задокументирован.

– Да мне плевать, есть он или нет, – возмущалось медицинское светило. – Если не боитесь никого, то хотя бы совесть поимейте, о приличиях подумайте. Я доктор Гришак, майор медицинской службы, и нечего мне совать свои красные документы. С женщиной все будет в порядке, выживет. Не знаю, когда она встанет в строй, но обязательно поправится. Конечно, если такие персонажи, как вы, не будут ее терзать. – Он решительно оттеснял оперативников к двери. – Операция прошла успешно. Она была не самая сложная, уверяю вас. Пуля задела легкое, прошла навылет. Какое-то время ей будет трудно дышать, возможны небольшие осложнения, но она справится. Женщина сильная…

– Эх, мужчины, – прошептала Настя, открывая глаза.

Она пыталась улыбнуться, но выходило это у нее как-то не очень.

– Не уследили за слабой женщиной. Ладно, ребята, я вам это еще припомню, дайте только оклематься. А где же апельсины и цветы, товарищ майор?

– Настюха, девочка! – Шелест метнулся к ней, и доктору Гришаку пришлось опять его оттаскивать. – Будет тебе море цветов и вагон апельсинов. Ты только не покидай нас, договорились?

– По рукам, товарищ майор, договорились, не брошу я вас. – Она опять закрыла глаза и отключилась.

– Уходите, товарищ майор! – заявил доктор. – А то ведь не ровен час сообщу вашему начальству, что вы слишком много себе позволяете. И вас, товарищ капитан, это касается! – Он схватил за рукав хихикающего Гальперина. – Немедленно покиньте помещение, кому сказано!

Нестора Кишко Станислав допрашивал лично. За дверью разочарованно сопели Гальперин и капитан Кисляр. Задержанный изувер выглядел не очень. Острые ощущения в животе до сих пор не давали ему разогнуться. Нижняя челюсть перекосилась, отправилась в свободное плавание, но это не мешало ему плеваться и шепелявить ругательства.

Стас дрожал от бешенства. Кулаки его жутко чесались. Они ведь познакомились совсем недавно, а его уже одолевала страшная аллергия на этого бесноватого коротышку.

– Падла, не боюсь я тебя! Пошел ты, сука краснопузая!.. – Кишко раскачивался на табурете, подавшись вперед, шипел, как змея. – Всех вас сперва иметь буду, а потом на березе вздерну!

В ответ на вежливую просьбу Шелеста снять завесу с местонахождения базового лагеря Горбацевича Кишко подленько захихикал, принялся гримасничать. Он был полностью неадекватным. Этого фанатика, охваченного ненавистью, абсолютно не волновала собственная жизнь. Он матюкался, сыпал унизительные оскорбления, словно нарочно нарывался.