Волынская мадонна

Люди шагали медленно, берегли дыхание, тащили на себе оружие, боеприпасы.

За спиной Шелеста сопела Леся. Она шла налегке. Партизанские навыки женщина еще не растеряла, запросто перепрыгивала через препятствия, пролезала под поваленными деревьями.

За Лесей ковылял радист в наушниках. Этому парню не самого богатырского сложения можно было только посочувствовать. За его спиной болталась немалая тяжесть. Портативных раций в советских войсках еще не было. Ходили слухи, что они есть у американцев. Держишь у уха нечто вроде большой телефонной трубки и говоришь. Но таких штуковин никто и в глаза не видел. Самые маленькие рации весили 12 килограммов. Это без аккумуляторных батарей.

– Товарищ майор, капитан Павловский на связи. Его люди обходят лес с двух сторон, глубоко продвинулись вперед. Они видят Ведьмин Клык, спрашивают, что делать? Может, им нас подождать? – пробормотал радист.

– Посторонних заметили?

– Да, товарищ майор, – сказал радист после небольшой паузы. – Павловский передает, что вы оказались правы. На скалах напротив опушки пулеметные гнезда. Под ними с обратной стороны куча вооруженной публики. Автоматы, гранаты, ручные пулеметы. Люди Павловского сняли два дозора по паре человек в каждом. Он опасается подходить ближе. Могут засечь. Даже с фланга штурмовать – потери неизбежны. Товарищ майор, капитан Павловский предупреждает, что из леса на открытую местность выходить нельзя. Бандиты только того и ждут.

– Пусть рассредоточатся и лежат по периметру, – распорядился Шелест. – В атаку не ходить, оставаться на связи. Мы скоро будем.

Капитанов Кисляра и Есаулова он оставил в городе, хоть они и порывались принять участие в драке. Не нужны ему эти великовозрастные дяди. Сводной группой сотрудников НКВД командовал немногословный и вроде бы толковый лейтенант Бабушкин, пехотинцами – старший лейтенант Заречный, которого усиленно рекомендовал Есаулов.

Станислав подозвал обоих. Офицеры подбежали, увязая в липком лишайнике.

– Скоро опушка, товарищи офицеры, – предупредил Шелест. – Из леса не выходить. Всем рассредоточиться вдоль опушки на участке сто метров, ждать команды."

"Белел просвет за деревьями. Люди вставали, вытягивались в цепь. На опушке хватало поваленных деревьев – укрытие идеальное. Офицеры распластались за паданцами, всматривались вперед через мешанину ветвей и жухлой листвы.

За обширной поляной начинался самый настоящий хаос, страшная мешанина из камней и дерева. Складывалось впечатление, что когда-то в древности они пошли войной друг на друга, смешались в этой борьбе да так и замерли.

В этот хаос, со стороны смотрящийся весьма недружелюбно, вела единственная тропа. Она петляла по полю и терялась в скалах, с которых свешивались криворукие деревья.