Волынская мадонна

Вдоль дороги теснились хаты, беленные мелом. Желтели подсолнухи в огородах, гавкали собаки. На завалинках сидели старики в вышиванках и мятых пиджаках.

Люди исподлобья смотрели на пылящие машины. Отворачивались женщины в платочках.

Село выглядело целым. Проезжали мимо здания сельсовета. Красный флаг на его крыше почему-то отсутствовал.

– Скрутня, украинское село, – объяснил Кисляр. – Тут когда-то были сильные бандеровские настроения, всякие одиозные личности обитали в перерывах между убийствами поляков. Те пару раз приходили – и жандармы, и партизаны Армии Крайовой – сжечь село хотели. Так им так по зубам настучали, что больше не совались. Останавливаться не будем, товарищи офицеры, иначе рискуем попасть на вилы. – Он невесело хохотнул. – Шучу, конечно, но в каждой шутке, как говорится… – Капитан снова вертел головой, чтобы не проморгать засаду.

Люди недобро смотрели поверх заборов. Дети бросали игры и уносились в хаты. Даже собаки в этом селе не любили Советскую власть, бросались под колеса с истошным лаем, мчались в кильватере, злобно скаля пасти.

– Так о чем это я? – задумчиво проговорил Кисляр, когда колонна прорвалась через тощий перелесок.

Все повернули головы, смотрели на старое кладбище, засиженное вороньем. Могилы перекосились, сползали в землю, кресты торчали, как пьяные солдаты в строю. Село, похоже, было православным.

– Ах, да, – вспомнил Кисляр. – В сорок третьем, год назад, хохлы тут лютовали со страшной силой, как с цепи сорвались, ничего человеческого в них не осталось. Сперва отряду Глинского хана пришла, а потом и нам. Но Кравца им не удалось застать врасплох. Мы неделю в лесу натиск отбивали, тьму этой сволочи положили. Им пришлось немцев умолять, чтобы помогли. Ну а какой фриц откажется нагадить советским партизанам? Маленький отряд из окружения пробился, товарищ Кравец на моих руках скончался. Неделю с боями по лесам! Нас дюжина осталась, грузовик у немцев увели, на нем и прикатили к нашим. Прошли проверку и снова в дело. Мне заградительную роту дали, но что-то надоело по тылам сидеть да своих гонять. Подал рапорт, пошел командиром взвода в ударный батальон. Ковель с Возырем отбили, новое назначение. Дескать, знаешь район, вот и будешь в нем формировать отдел НКВД. А бегать в атаки по минным полям ты уже староват.

– Что за история с полковником Елисеевым? – без обиняков спросил Шелест.

Кисляр не прятал глаза, удивленно моргнул и спросил:

– Это кто?

Шелест объяснил.

– Вот черт, уже запамятовал. – Капитан хлопнул себя по лбу. – Память, в принципе, рабочая, но ей пинок нужен, чтобы завелась. – Кисляр добродушно хохотнул. – Да, помню тот день. Только точную дату забыл.

– Пятнадцатое июля, – напомнил Стас.

– Вам виднее, товарищ майор. Я же при Кравце на базе находился.