Волынская мадонна

Такое нередко случается. У бандитов этого добра хватает. Они вполне могли знать, что я поеду, соглядатаев у них хватает. А если им сообщили, что я еще и сотрудников Смерша повезу, так вообще святое дело. Кстати, насчет примет мирного времени. Пару недель назад с этой стороны на въезде в лес бандиты повесили председателя Луковского сельсовета с женой. Убежденный коммунист, из Киева прислали. Неделю проработал и на сук угодил. Толком сделать ничего не успел в своем селе. Ночью ворвались, связали, к лесу привезли да на большой осине рядышком и подвесили. Очень символично. Мол, добро пожаловать в уезд. Еще табличку на грудь прицепили. Дескать, музейные экспонаты, руками не трогать, а то взорвется. Теперь село без председателя живет. Дурных нема, как говорится.

– Слушай, а как же быть с этой миной? – спросил Шелест. – Кто поедет за нами, подорвется.

– Предлагаешь вернуться и снять ее? – осведомился Кисляр. – Не стоит. По этой дороге машины не часто ездят. Мина противотанковая, под телегой не рванет. Сообщу людям Губина, пусть займутся.

Поездка выходила бодренькой, хотя и не очень полезной для здоровья.

Во все концы простиралась живописная местность. Зеленели рощи, блеснула речка, вьющаяся между холмами. В долине проявлялись крыши строений. Городок был не маленький, а благодаря наличию пары шоссейных дорог и железнодорожной станции и вовсе представлял собой значимый транспортный узел.

– Снова забыл, о чем я, – сказал Кисляр. – Ах да. Бандеровцы Возырь отдавать не хотели, вцепились в него, как собака в кость. Насилу их выдавили к фермам. Там окружили и давай из пулеметов равнять. Некоторые ушли по лощинам, растворились в лесу. Большинство положили. Пару бандитов в плен взяли, так они потом в обгорелом трупе Горбацевича признали, уверяли, что точно он. Местных на опознание привозили. Одни считали, что это Горбацевич, другие – что нет. Про особые приметы ничего не известно, а верить на слово этим людям никак нельзя. Один и вовсе с пеной у рта уверял, будто видел, как Горбацевича его сподвижники уносят в лес. Обгорел он сильно, и лицо изувечилось. Так что теперь этот тип у местных вроде легенды, этакий народный мститель, борец за свободу и независимость. Святой, иначе говоря. Хотя последняя сволочь, между нами. Душегуб, садист. Нравилось этому парню убивать людей. Урка поганый. Поляков стрелял, наших, даже своих же украинцев показательно казнил на сельской площади за то, что проявили мягкотелость и припрятали нескольких знакомых поляков.

– Где их база, неизвестно?

– Росомач велик, – сказал Кисляр. – Схроны бандитские могут быть где угодно. Под фермами, кладбищами, старыми поместьями. Но это отдельные отряды, до роя числом. По-нашему это взвод. Имею сильное подозрение, что основная база в Росомаче.