Волынская мадонна

"

"– Забрались в глушь, ничего себе! – проворчал Гальперин. – Хотя везде опасно, чего уж там. Мы уже привыкли чувствовать себя незваными гостями. Да ладно, здесь неплохо, товарищ майор. В конторе хуже. Любой негодяй может в окно гранату бросить. Вот только название этой улицы мне не нравится. Лобная, надо же!

Потом они лежали в тишине, обняв автоматы. Шелест устроился на кровати у одной стены, Гальперин – у другой.

Женщине была предоставлена отдельная комната без окон. Она ворочалась, кряхтела за стенкой, потом затихла.

Наверное, мужики думали об одном и том же. Возможно относиться к ней всего лишь как к боевому товарищу, но насколько же это трудно! А проявишь вольность, самому потом будет стыдно.

Потом приоткрылась дверь. Возникло привидение, закутанное в покрывало. Настя втащила в комнату матрас, бросила на пол между мужчинами, пристроила автомат, улеглась, закуталась.

Сквозь закрытые ставни просачивалась тонкая полоска лунного света.

«И как в таких условиях служить стране?» – мелькнула досадная мысль в голове майора.

– Страшно одной, Анастасия Андреевна? – утробно проурчал Гальперин.

– Нет, скучно, – подумав, сообщила Настя. – С вами тоже страшно. – Она тихо засмеялась. – Маленькой была, больше всего боялась, что ночью придет страшное чудовище из русской сказки и заберет меня в темную пещеру. А теперь лежу в одной комнате с двумя такими чудовищами!..

– Ну, спасибо, Анастасия, – сказал Шелест. – Добра ты к нам. Ладно уж, иди, ложись на койку, а я на полу посплю.

– Еще чего! – заявила Настя. – Лежи уж, Стас. Я свила себе гнездышко, здесь хорошо.

Она уснула, а мужики еще долго лежали, размышляли о странностях мира вообще и данного исторического этапа в частности. Сон приходил медленно, набегал, откатывался, как морская волна.

Глава 9

Станислав угрюмо смотрел на крестьянина Фабиуша Матецкого, сидящего перед ним, и делал пометки в блокноте. В коридоре шумели люди, ругался Кисляр. Шелест не выспался, болела голова, да еще и этот тип нес несусветную дичь.

Гражданин Матецкий сильно заикался, путал польские слова с украинскими, излагал грустную историю своей семьи. Он родом из этих мест, из села Выжиха. Ему уже за пятьдесят. Всякого повидал. Доставалось и от польских властей, и от украинских националистов, и от немцев, пропади они пропадом!

Он – мирное существо, даже в армии не служил по болезни. Партизаны Армии Крайовой уговаривали его уйти с ними, да какой из него вояка? Жена Агнешка, трое деток-погодков от двенадцати до четырнадцати лет.

Сперва бог миловал. До сорок третьего года село никто не трогал. Хлопцы из УПА приезжали, но только грабили, убийствами не утруждались.

Потом, в июле того самого года, началось безумие. Ночью село окружили бандеровцы.