Голос Вессема. Радиомолчание

К тому же я испытывала гордость — за себя, за Коди, за всех наших. Я же видела — нас здорово подготовили, мы лучше, чем Северный Союз, наша система тренировок эффективнее, способы передачи информации — надежнее. И никто из модификантов не сходит с ума и не кидается на людей. Мы с моей группой — кроме Детлефа и Талеша, в ней были Эмиль Волчек, Алекс Унгвере и Иржи Гальский — здорово сработались. И я чувствовала себя нужной.

А что мне каждый вечер приходится лезть в ледяную воду — это вполне можно перетерпеть.

***

У нас с Эрикой было по пять модификантов, а Иштан неплохо справлялся и с семью — связь их не подводила, как медиатор он и правда был хорош, мы с Эрикой в подметки ему не годились.

Поскольку одним из этих семи был Рейнис, я старалась пересекаться с их группой поменьше. Но сложно по-настоящему избегать кого-то, когда вы живете в одном лагере.

Тем утром я шаталась вокруг наших жилых куполов без особой цели. Ночью дождь лил стеной, и сержант Хольт решил, что здорово будет выгнать нас в лес. Кураторы его поддержали и первыми загнали в лес медиаторов, заставили нас залезть в какой-то бурелом и оттуда давать своим группам наводку, где нас искать.

Я промокла, замерзла, устала и не выспалась, и утром еще до завтрака ускользнула подальше от пристального взора Хольта, пока он не придумал еще какое-нибудь садистское задание.

И не только я."

"Голоса я услышала издалека и решила подобраться поближе — посмотреть, получится ли подойти так, чтобы не заметили.

— Потому что сейчас я твой командир, вот почему, — узнала я голос Рейниса и чуть не повернула обратно. — Тебе ясно?

Он говорил зло, сквозь зубы.

— Так точно, — глухо ответила Аре.

Я передумала уходить.

Может, ей нужна помощь? Что он там заставляет ее делать?

Мне было жаль Аре — после всего, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться подальше от Рейниса, в итоге их снова поместили в одну группу, и теперь она изо всех сил старалась приспособиться. Она не жаловалась, не просила о переводе, не подавала рапортов, но я чувствовала, как ей тяжело.

Все так же стараясь не шуметь, я подбиралась поближе.

— Огонь, — сказал Рейнис, и я раздался выстрел.

Я на слух определила, что стреляют из нашего обычного парализатора, того, который часто использовали на тренировках.

Но, в отличие от тренировок, когда мы ставили мощность на минимум, чтобы лишь обозначить попадание, сейчас ее выкрутили до максимальных значений. В таком режиме он не парализует, а оставляет ожоги — глубокие обожженные раны, которые потом долго заживают и очень болят. Я знала это в теории — на самом деле я этого не видела и стреляла на максимальной мощности только по болванчикам в тире. Они забавно рассыпались.

— Огонь, — повторил Рейнис, и снова раздался глухой звук выстрела.

— Теперь ты.