Голос Вессема. Радиомолчание

— Может быть, но ты же тупая, как робот-уборщик!

— А мне и не надо быть умной, надо просто выполнять приказы.

— Ага, а потом ты в обход приказа решаешь подключиться к другому медиатору.

— Ты же не возражала! — возмутилась я.

— Да я могла тебе мозги спалить, если бы чуть хуже себя контролировала! Самоконтроль — вот, что для нас самое важное, если ты еще не поняла, мы не можем позволить себе никаких ярких эмоций, никаких сильных привязанностей внутри группы, если твои эмоции попадают в резонанс с чужими — все, цепная реакция, тебя замкнет, понимаешь ты это?

— В каком смысле — замкнет?

— В таком, что ты не сможешь вовремя переключиться с одного бойца на другого.

Просто не сможешь выйти. Или не сможешь выполнить какие-то действия, потому что не будешь чувствовать себя вправе указывать близкому человеку, что ему делать. Или вообще… случайно передашь свои эмоции всей группе, а они отреагируют, а ты отреагируешь на их реакцию…"

"— Почему нас этому не учат? — растерянно спросила я, вспомнив, как однажды случайно показала Коди мертвых Измененных.

Черт возьми, Эрика права, и я могла бы сама догадаться. Детлеф же мне рассказывал — она не смогла вовремя переключиться на Коди, и кто-то пострадал, а вскоре они расстались.

— Доктор Эйсуле должна была тебе сказать. Я ничего тебе объяснять не обязана.

Доктор Эйсуле должна была сказать — но не сказала. Может, просто не успела. А доктор Ланге — знает он об этом или нет?

— Но ведь ты не спалила мне мозги.

— Да, а стоило бы.

— Ну… спасибо, наверное. Но почему ты просто не объяснишь это Детлефу? Зачем было спать с Коди?

— Да не спала я с Коди, — раздраженно отмахнулась Эрика. — Просто поцеловала его один раз, так, чтобы Детлеф заметил.

Думала, этого он точно не простит.

Это многое объясняло. Например, почему Коди ничего не рассказывал об их отношениях — потому что отношений и не было. Если бы Эрика так сильно меня не раздражала, может, я спросила бы у Коди обо всем напрямую давным-давно. А не делала вид, что подружки моего брата не существует.

— Почему ты не сказала ему правду?

— Потому что… Он бы предложил мне стать модификантом. Если бы нас развели по разным группам, можно было бы… Или вообще уйти из проекта. Мне ведь не нужны импланты. А что я ему скажу? Что для меня быть медиатором — важнее, чем отношения с ним?

— Вообще похоже, что так и есть.

Но просто для справки — он тебе что угодно простит.

Эрика замолчала и села на кровать, спрятав лицо в ладонях.

— Это странно, — подумала я вслух. — Набирать людей с высокой эмпатией, а потом требовать, чтобы они ни к кому тут не привязывались.

— Не обязательно с высокой. У меня довольно средние показатели, — сказала Эрика, не поднимая головы.

Ах да, доктор Эйсуле говорила, что она въехала в проект на фамилии своего отца.