Голос Вессема. Радиомолчание

Относительно долгая — мы же не звери, мы не хотим твоей смерти. И относительно счастливая.

Полковник снова взял воду со стола и подошел ко мне.

— Так что ты выберешь, Реталин Корто? Вернуться обратно в камеру и уже никогда не выйти из нее? Или присоединиться к нам, ко мне, к своему брату, своим друзьям и встретить будущее Церы вместе с ними? Твой брат хочет этого. Но все зависит от тебя.

Я прикрыла глаза. Я хочу остаться с Коди. Я всегда хотела только этого. Мы всегда были вместе, еще до рождения. Если я буду рядом с ним, все будет хорошо. А если я откажусь, полковник может разозлиться и сорваться на нем.

Ради Коди, сказала я себе. Я не знаю, что он собирается делать, но ради Коди — я пройду через это.

— Я не хочу обратно в камеру, — сказала я вслух. — Я хочу, чтобы мы с Коди… дальше работали вместе.

Полковник удовлетворенно кивнул.

— Тогда скажи, что же было в пустошах.

Я послушно произнесла то, чего он ждал:

— Террористы. «Ин урма Эва». Те, кто хочет создать новых Измененных. Мы не должны позволить им… запугать людей. Мы клялись защищать… свой народ…

— Ценой своей жизни, — закончил полковник и поднес горлышко бутылки к моим губам.

Это был правильный ответ, и вода полилась в мой пересохший рот. Я глотала ее — жадно, давясь, захлебываясь и чувствуя, как возвращается жизнь. Я дала правильный ответ, и он дал мне воду. Вот как это работает.

Вода закончилась, и, словно повинуясь невидимому сигналу, дверь открылась и вошел охранник, тот же, который привел меня сюда.

— Идем, — сказал полковник."

"Охранник приблизился ко мне, набрал код на наручниках, которые, казалось, намертво прилипли к стулу, и браслеты раскрылись, освобождая мои руки. Я потерла запястья, пальцы едва шевелились.

Я думала, меня отправят в мою комнату или отведут в желтую зону, но мы пошли не к лифту. Я не знала, куда мы идем, и едва ли хорошо различала дорогу — глаза слезились от света. И только когда навстречу нам шагнул Мартин Винценц и мы остановились, я поняла, что это еще одна камера. Побольше, чем та, что была у меня, и к тому же разделенная на две секции и отгороженная от нас силовым полем, но точно камера. И в ней уже кто-то был.

— Во время операции в пустошах Ариадна Ковец, которая оказалась агентом противника, расстреляла собственного командира, старшего группы гамма, — произнес полковник Валлерт, и тут я наконец узнала человека в камере.

Это была Аре. Эта жалкая фигурка, съежившаяся на полу, раздетая, со снятыми имплантами, без которых ее тело — в пятнах, будто красками разрисованное — было странно несимметричным, — это была Аре. Она не подняла головы при нашем появлении и, казалось, даже не воспринимала наше присутствие.

Я сглотнула.

— За это полагается расстрел.