Голос Вессема. Радиомолчание

Движение было коротким, в точности как на симуляторе, в программе «Владение ножом». Перехватить руку противника, вверх — перерезать сухожилие, вниз — нырнуть под руку, и снова вверх. Он не ожидал от меня ничего подобного, они все уверились, что я сдалась, сломалась, и только поэтому у меня получилось. Его пальцы разжались, пистолет выпал, и я схватила его и выстрелила наугад в ту сторону, где стоял Винценц, а потом силы кончились, и я осела на пол, тяжело дыша.

Охранник снова выругался, я успела уловить его движение — он потянулся за вторым пистолетом, и в последнюю секунду я бросилась в сторону, перекатилась, снова выстрелила, услышала звук рикошета. Перед глазами поплыли цветные пятна, мелкие зеленые мушки. Сердце заходилось, в ушах звенело, плечах появился жар, поднялся вверх по шее — верный признак того, что я вот-вот отключусь. Мне вдруг стало обидно — последнее, что я увижу в жизни, — это камера и Винценц. Надеюсь, я его хотя бы ранила.

Я нажала на спусковой крючок еще несколько раз. Расстреляю обойму напоследок. Охранник метнулся в сторону, укрылся за выступом стены, тоже выстрелил, брызнула бетонная крошка, полетели искры, стало темно, секунду спустя включилось тусклое аварийное освещение.

За дверью послышались торопливые шаги, и я опустила пистолет. Вот и все. Техник там или кто-то еще — стрелять я больше не буду. Хватит с меня.

Я нашла глазами Винценца — он лежал на полу, не поймешь, раненый или прикидывается. Аре замерла в своем углу.

Дверь распахнулась, и я подняла руки, не пытаясь встать.

— Лежать, руки на затылок! — крикнул человек, который вошел первым, и его голос был мне знаком.

Детлеф. Вот кого они прислали. Командир моей группы. Мы были почти друзьями — может, он и сейчас отнесется ко мне нормально.

— Я здесь, — сказала я, и он повернулся ко мне. Я столько раз смотрела в его глаза — один голубой, один темный, искусственный. Странно было видеть его сейчас. Как будто мир все еще был нормальным. — Если в тебе есть хоть что-то человеческое — убей меня быстро. Я не хочу обратно в ту камеру.

Детлеф изменился в лице.

— Вот черт, — выругался он, а потом сказал кому-то: — Сюда, она здесь.

Я прикрыла глаза. Нет. Он не хочет убивать меня. Значит, все-таки камера.

Послышались шаги, вошел кто-то еще.

— У кого наручники? — спросил Детлеф.

— У меня, — ответил женский голос.

Эрика! Мне стоило догадаться. Выслуживается, хочет стать незаменимой. Вот ирония — теперь она и правда единственный медиатор. Как она и хотела.

Я вытянула руки вперед. Пусть надевает.

Секунды шли, руки начали дрожать. Что-то щелкнуло.

— Какого черта ты делаешь? — сказал кто-то. — Что за…

Голос оборвался. Я ждала.

— А с этим что? Мертв? — спросил Детлеф.

— Вам конец, — услышала я сдавленный голос Винценца.