Голос Вессема. Радиомолчание

И на них надо отвечать честно.

— Да.

— Ты сидела в тюрьме?

Я вздохнула. Ну вот и все. Сейчас меня поблагодарят, напомнят, чтобы держала рот закрытым, если не хочу обратно в тюрьму, и отправят домой. И придется мне штурмовать эту базу через тоннель.

— Вы же и так знаете, да? Сидела.

— За что?

Хороший вопрос.

— За нападение на гражданина Чарна-Сити.

В конце концов, посадили меня за это.

— Что именно ты сделала?"

"— Избила его, — я вспомнила звук, с которым мой ботинок врезался в лицо Марко, и испытала мгновенное удовольствие, — и наставила пистолет. В этот момент меня и арестовали.

Второй, неизвестный мне наблюдатель снова сказал что-то шепотом — я разобрала только слова «агрессия», «лимбическая система», «дофамин», «не так уж плохо».

— Есть ли вещи, о которых ты бы не хотела никому не рассказывать? Какие-то мысли, которыми ты предпочитаешь не делиться?

Я едва не подавилась воздухом. И что мне отвечать? Почему она вообще спрашивает — думает, я маньячка, или что? Надо ответить нет, но что, если она увидит на своем экране, что я вру? А если я отвечу да, и она спросит, о чем именно я думаю?! Впрочем, выбора у меня, кажется, нет.

— Да, бывают.

Повисла пауза, но к этой теме женщина почему-то больше не вернулась.

— Давай теперь поговорим о том, что случилось в том заброшенном городе. Расскажи, с кем ты туда ходила.

— С братом, — ответила я и вцепилась ногтями в ладони, оставляя царапины. Тоска по Коди сейчас, когда он был совсем рядом, чувствовалась острее, чем когда-либо.

— Он тоже вдохнули нейротоксин?

— А? — переспросила я.

Мне требовалось время, чтобы что-то придумать, и я решила изобразить дуру.

— Нейротоксин. Газ, после которого тебе стало страшно.

— А, это… Коди точно вдохнул. То есть, я после этого его не видела… — Я закусила губу. Не знаю, что она сейчас видела на своем мониторе, но я вдруг вспомнила боль, которую непрерывно чувствовала в тюрьме, и как спрашивала Нико, знает ли он легкий способ покончить с собой, и словно пережила все это заново. Я сделала несколько глубоких вдохов. — Извините. Я по нему очень скучаю.

Снова раздался шепот, но термины, которыми обменялись собеседники, мне ни о чем не говорили. «Гипоталамус», «премоторная кора», «индуктор», «триггер», «надо проверить на сенскане»… Черт его знает, хорошо это для меня или плохо.

— Зачем именно вы туда ходили?

— Ну, знаете, мы тогда остались без работы, — сказала я. — Вот и пошли. Мы там уже бывали раньше, там же все брошенное, можно что-то взять. Правда, потом все пошло по… Плохо, короче, пошло. Я даже толком не помню, что там дальше было. Пришла в себя — а я уже в полиции.

Ни слова лжи, поздравила я себя.

— Короче, после этого меня уже никуда на работу не брали. Хотя вот вы же видите — я не виновата.