Голова путешественника. Минута на убийство (сборник)

Рука, которой она сжимала его ладонь, дернулась, и острые ногти впились ему в руку.

– Нет, да, – твердо сказал Найджел. – Господи, да почему же вам не могло это понравиться? В этом нет ничего неестественного. Ничего такого, чего бы нужно было стыдиться. – Голос Найджела звучал настойчиво, но не назойливо. – Вот почему у вас вышла совсем другая голова Роберта и фигура, которую вы вырезали из дерева. Вы хотели, чтобы это был Роберт. Но у вас получился Освальд, и это вышло бессознательно, и Роберт оказался отброшенным, просто отброшенным и забытым. Освальд оттолкнул Роберта, и совершенно овладел вашими руками художника, и заставил вас сделать скульптуру по его образу и подобию.

Этого не случилось бы, если бы вам вовсе этого не хотелось, если бы вам было страшно об этом вспомнить – о том, что Освальд сделал с вами. Это произошло потому, что части вашей личности, вашей натуры это понравилось, а другая часть страшно переживала и стыдилась происшедшего. Подумайте, моя дорогая. Вспомните, поройтесь в своей памяти. Будьте с собой абсолютно честны. Тогда над вами пел жаворонок. Помните? Не бойтесь этого. Это же призрак, дух вины, который вы все эти годы загоняли как можно глубже в себя. Вся ваша жизнь была отравлена им, разве не так?

– Да, – ответила Мара, помолчав.

Она произнесла эти слова совершенно другим голосом. В первый раз за время их разговора Найджел позволил себе повернуть к ней голову и взглянуть ей в лицо. Из глаз у нее струились слезы, но лицо было спокойным, умиротворенным, почти счастливым, как будто она только что слушала прекрасную музыку.

– Да, – сказала она, – вы правы. Это совершенно верно. Теперь я помню.

– Послушайте, – требовательно проговорил Найджел.

 – Когда у вас возник этот внутренний конфликт? Кто-нибудь в то время говорил вам, что вы плохая девочка, испорченная или безнравственная? Ваш отец?

– О нет. Он ничего не знал. От него все скрывали до того момента, когда исчез Освальд.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно.

– Тогда кто-нибудь другой?

– Может быть, можно об этом больше не говорить? – совсем по-детски взмолилась она.

– Конечно. Только одна эта вещь, моя дорогая, и все…

Секунду-другую Мара шмыгала носом, потом сказала:"

"– Когда это случилось, я ушла от него.

Побежала домой. Там была Джанет. Я не хотела ей рассказывать, но она схватила меня и вытянула из меня все. Я до смерти перепугалась – она так рассердилась, когда я сказала ей, что случилось, и все задавала и задавала мне вопросы. Расспрашивала о самых стыдных подробностях. Это был жуткий допрос. Как-то получилось, что я оказалась сама во всем виновата. Она заставила меня почувствовать себя так, будто я совершила что-то низкое, отвратительное. Думаю, что я бы там же на месте лишилась рассудка, если бы не вошел Роберт.