Гончие смерти

Глеб, Лесана, Хлопуша и Рамон стояли посреди поля, тяжело и хрипло дыша, и вся земля вокруг них была усеяна мертвыми телами.

– Господи Иисусе… – пробормотал бледный как смерть Рамон. – Прости их, грешных…

Он дрожащей рукой перекрестил трупы.

– С волхвом покончено, – сказал Хлопуша, опуская окровавленный меч. – И с его воинством тоже.

– Да, – согласился Глеб и вытер рукою мокрый лоб. – Похоже на то.

– Что будем делать с телами? – спросил Рамон. – Устроим погребальный костер?

Глеб покачал головой.

– Нет. На это у нас нет времени. Нужно добраться до большака засветло.

Он наклонился и поднял с земли оброненную одним из рыбаков флягу. Свинтил крышку и глухо прорычал:

– Клянусь дьяволом, когда-нибудь я вернусь в Морию. – Отхлебнул из фляги, вытер рот рукавом рубахи и добавил: – Вернусь и перебью всех охоронцев.

– Когда соберешься это сделать, извести меня, – попросил Рамон.

Глеб повернул голову и посмотрел на него холодновато– насмешливым взглядом:

– Тоже хочешь отомстить охоронцам? Где же твое «мягкое сердце», толмач?

– Охоронцы меня не интересуют, – ответил толмач, хмуря черные брови. – Я хочу вернуться, чтобы освободить узников.

Глеб смутился."

"– Да, – сухо обронил он, – ты прав. Мория не ожесточила твоего сердца. Когда я соберусь в поход, я обязательно тебе сообщу. А сейчас – нам пора двигаться дальше.

И Глеб тяжело поднялся на ноги.

Глава четвертая

Тварь из преисподней

1

Плотник Пакомир Окунь жил жизнью одинокой и тихой. С утра до вечера он работал в поте лица, делая вещи на продажу, а вечерами, вернувшись из мастерской домой и поев капусты или брюквы, снова шел к верстаку и работал «для души».

Душа у Пакомира была широкая и добрая, а потому изделия, выходившие у него из-под руки – куклы, птички, звери, – были забавными и очень нравились не только детям, но и взрослым.

Иногда, когда вещь получалась особенно хорошей, Пакомир ее продавал за большие деньги, так как забесплатно расставаться с любимой вещью было тяжело. Однако чаще всего он просто раздавал свои «пустяшные изделия» детишкам.

Своих детей у Пакомира не было, а соседские его обожали. В выходной день плотник выходил на улицу со своим коробом, и дети тут же бежали к нему со всех сторон, радостно крича:

– Пакомир, Пакомир, чего ты для нас сделал?

Пакомир останавливался, лукаво смотрел на детишек и говорил:

– А вот – поглядите-ка!

Затем садился на пенек, открывал свой волшебный короб и выкладывал «пустяшные изделия», от одного только вида которых дети приходили в невыразимый восторг.

Особенно привязался к Пакомиру один мальчонка лет восьми. Бывало, целый день ходит за плотником и все лепечет:

– Хороший ты, дядька Пакомир. Мне бы такого батяньку.