Гончие смерти

– Может, и так, – неохотно признал Добровол. Он наклонился и поцеловал княгиню в прохладный лоб. – Береги себя и ребенка. Обещаешь?

– Обещаю.

– И не думай ни о чем плохом. Всегда помни, что ты теперь не одна. Что бы ни случилось – я с тобой.

Губы Добровола растроганно дрогнули, он хотел еще что-то добавить, но сдержался и выпустил княгиню из объятий.

– Мне пора.

За порогом опочивальни его уже поджидал советник Курнява, тощий, худосочный, с хлипкой рыжеватой бородкой и черными, вострыми глазками.

– Как княгиня? – склонившись в поклоне, осведомился он. – Хорошо ли себя чувствует?

– Сносно, – ответил Добровол и зашагал по коридору.

Советник Курнява засеменил рядом.

– Беспокоюсь я об ней, – заговорил он. – Княгинюшка наша далеко не молода. Коли не будет наследника, народ возропщет. Что, если она и на этот раз выкинет?

– Не выкинет, – сухо буркнул князь.

– И то верно – не может супружница князя выкидывать три раза подряд, – немедленно согласился Курнява. – Два раза – еще куда ни шло, но три…

– Сомкни губы, Курнява, – зло проговорил Добровол. – Сомкни, пока я тебе их не зашил.

Несколько шагов советник шел молча. А потом занудил снова:

– Многие князья, коли старая жена не может выносить и родить, заводят себе новую.

– «Новую», – передразнил князь Добровол. – А старую я куда дену?

Советник Курнява усмехнулся.

– Люди смертны, князь. Иногда они помирают без видимой причины. А иногда – по неосторожности, что, конечно, прискорбно, но вполне объяснимо.

Добровол поморщился:

– Что ты мелешь, Курнява?

– Любой из князей и королей будет рад с тобой породниться, княже. А дочерей-молодок у них много. У радимичского князя дочь Елынка – не девка, а юная кобылица! А на лицо как хороша! Кровь с молоком! Уж куда лучше нашей худосочной княгинюшки.

– Не заговаривайся, Курнява, – сурово одернул его князь Добровол. – Она моя жена и твоя княгиня.

Советник подобострастно улыбнулся.

– Об тебе пекусь, княже. И говорю тебе прямо все, что думаю, – за это ты меня и ценишь. Что до прочего… Только дай мне знак, что согласен, и – конец твоей обузе. Сам ведь знаешь: я на хитрые дела мастак.

– Да уж знаю, – с сухой усмешкой проговорил князь. – Ладно, хватит об этом толковать. Кабы не Перун, не сидеть бы мне на княжьем троне. Доверимся ему, авось, поможет и на этот раз.

– Верно, – согласился советник. Прищурил хитрые глазки и добавил: – Но ты ведь знаешь, как говорится: на Белобога надейся, а сам не плошай.

Добровол свернул из коридора в свою любимую «покойную» комнату, усмехнулся и сказал:

– Юлишь ты много, Курнява. Не человек, а юла.

– Ежели и юлю, то только за-ради твоего спокойствия, княже.