Гончие смерти

Глеб наклонился и нежно поцеловал девушку в прохладный лоб, а затем стал говорить – быстро, негромко, взволнованно:

– У меня есть дом на берегу Эльсинского озера. Большой и светлый. А при доме – огромный сад. На ветвях там растут вкусные плоды. И там всегда тепло. В озере полно рыбы, в лесах – дичи. И люди там добрее, чем в Хлынском княжестве.

– Зачем ты мне все это рассказываешь, Глеб? – удивленно спросила травница.

– Я хочу, чтобы ты отправилась туда со мной, Лесана.

На лице девушки отобразилось недоумение.

– Здесь, в Иноземье, мой дом, – сказала она. – И здесь живет мой народ.

– У нас будет свой дом, Лесана. Ничем не хуже этого.

Он вновь провел ладонью по ее волосам и хотел поцеловать ее в губы, но девушка слегка отстранилась.

– Нет, Глеб, – произнесла она полным горечи голосом. – Я не могу. Я часть этого мира.

– Я знаю, Лесана. Знаю, что ты чувствуешь. Но это пройдет. Ты привыкнешь.

Она посмотрела ему в глаза полным нежности взглядом и медленно покачала головой:

– Я не смогу жить среди людей, Глеб. Я все время буду чувствовать себя чужой. Когда-нибудь я надоем тебе, и тогда у меня не останется ничего, кроме моей тоски.

За спиной у Глеба послышался легкий треск, словно кто-то разрывал ветхую ткань. Лесана взглянула туда, поднялась на ноги и взволнованно проговорила:

– Первоход, врата закрываются! Тебе пора!

– Идем со мной, – снова сказал Глеб, даже не посмотрев в сторону портала. – Прошу тебя, Лесана, пойдем со мной. У нас все получится. Клянусь тебе. Но… не оставляй меня одного.

– Нет, Глеб. Я не могу с тобой уйти. Я прошу, не нужно больше слов. Прости меня, Первоход! Прости меня!

Девушка подняла руки и легонько хлопнула в ладоши, а потом произнесла несколько слов на своем языке. В ту же секунду неумолимая сила потянула Глеба к порталу, и он заскользил по траве к серебристому облаку.

– Нет! – яростно крикнул Глеб и попытался ухватиться за траву. – Нет, я не хочу!

Ему удалось вцепиться пальцами в жесткий стебель какого-то цветка, но неведомая сила снова потянула его к порталу, стебель хрустнул, Глеб взмахнул руками, теряя равновесие, и в этот миг серебристо-голубое облако, ярко вспыхнув, с шумом втянуло Глеба в себя и поглотило его.

Эпилог

Неделя, прошедшая с тех пор, как светящееся облако исторгло из себя Глеба Первохода, а затем исчезло, не прошла для Рамона даром. Благодаря стараниям Хлопуши, заботящемся о нем, как наседка заботится о цыпленке, толмач окреп.

Глеб же, напротив, с каждым днем выглядел все хуже. Однако все понимали, что причина его страданий совсем не в телесной хвори. Большую часть времени Первоход просто лежал на лавке и глядел в потолок. Хлопуша, Рамон и Прошка, видя, в каком мрачном настроении пребывает их товарищ, предпочитали не приставать к нему с расспросами.