Гордый

Как же здорово пахнет!

Уже через двадцать минут мы вновь стоим на террасе: я со счастливой улыбкой на лице, мягко опираясь о парапет ладонями, а Гордей настойчиво прижимается ко мне сзади. Одной рукой обнимает меня за плечи. Другой – плавно ласкает оголенный живот, отодвинув в сторону полы пиджака.

Удивительно, но мне совершенно все равно, что подумают обо мне приглашённые. С Гордеем так сладко оказалось… непередаваемо, я до сих пор как дурочка улыбаюсь.

– Почему ты так напрягалась в спальне? У тебя слишком много табу?

– Не по себе было.

– Стесняешься?

– Немного, – обнимаю его руку. Касаюсь щекой мягкой прохлады ткани. Рубашка, кстати, все же немного намокла, но Гордей мне и слова не сказал по этому поводу.

– Уже можешь грубо вычёркивать это слово из своего лексикона, – дрожь по телу пробежалась от многообещающей фразы…

Вечер прошёл чудесно. Купаться я все же не согласилась, Гордей поддержал меня. Он предлагал остаться сегодня с ним, но я была непреклонна. Не знаю, сколько ещё пройдёт времени, прежде чем я решусь на этот шаг.

Домой мужчина вёз меня нехотя. По дороге ещё пару раз предложил «одуматься».

Но нет. У него ничего не вышло. Я предпочитаю спать в своей постели."

"В темноте, переступая порог квартиры, я натыкаюсь на что-то мягкое. Чуть не выругавшись, включаю свет. Хм. Лидкины кеды. Она не предупреждала, что приедет… подсвечивая пол телефоном, заглядываю в комнату: сестрёнка, свернувшись клубочком, спит на раскладном кресле, укрывшись пледом, которым я обычно его застилаю. Даже джинсы не сняла. Сердце сжимается от этой картины. Как котёнок уткнулась в подушку. На лице следы слез. И даже отёки с век не сошли.

Она приехала поделиться чем-то важным, а меня не было дома…

Лида редко плачет… она всегда пытается казаться сильнее, но на самом деле очень ранимая и нуждается в поддержке.

У нее есть ключи от квартиры, мы жили вместе, пока ей не дали путевку в общежитие. Я как могла отговаривала. Зачем? Разве вместе жить не удобнее? Но она захотела переехать. Только-только первый курс начался… я понимаю, что она не хочет быть обузой, а я не могу донести главную мысль: весомую часть из того, что делаю, я делаю для неё.

Сестрёнка хотела выбрать какую-нибудь из доступных специальностей в вузе, где набранные баллы позволили бы поступить на бюджет. Но я настояла на своём: я буду платить за ее обучение, курсы и практику, она – прилично учиться и не прогуливать занятия.

Когда ей было четырнадцать, мы постоянно ругались. Лида никого не слушала, часто раздражалась, любила покричать. Переломный момент настал неожиданно. Мама умерла от пневмонии. А папа без неё сгорел очень быстро, меньше чем за год. Когда его не стало, мы остались с сестрёнкой вдвоём. В ипотечной квартире. С приближающимся взносом.