Горькая полынь моей памяти

Карима позвонила накануне, просила приехать для разговора, по взволнованному тону стало понятно – Лали рассказала подруге о расставании с её братом. Интересно, беседа с Дамиром – инициатива сестрицы, или Алия решила побороться за место рядом с ним?"

"Скорее первое, в суждениях Каримы не существовало полутонов, её жизнь была воплощением сказки – всё, что не укладывалось в прокрустово ложе, должно было срочно подогнано и исправлено. Но и инициатива бывшей невесты не исключалась. Зачем это Лали? Зачем ей понадобился этот фарс? Алия Долматова слишком умна, слишком красива, слишком бесподобна для того, чтобы слепо следовать указаниям отца-самодура.

Мысль о том, что он погорячился, и не стоило придавать значение сообщениям в мессенджере от бывшего любовника, Дамиру не приходила в голову даже в качестве шальной, случайной, ошибочной. Лали не досталась ему девственницей. Он знал, что кто-то был, никогда не интересовался и даже не задумывался над тем, кто он – этот первый или сто первый мужчина, что значил для неё, значил ли. Всё, что было «до», по умолчанию должно было там и оставаться.

У Дамира не должно быть ни единого повода усомниться в верности своей женщины, тем более - жены. Повод появился. Ломать себя, даже в угоду интересам семьи, клана, он не собирался. Не в этом вопросе.

И всё же, всё же, если инициатива исходит от Алии, зачем ей это? Страх перед гневом отца? Дамир дал карт-бланш бывшей невесте, она вправе предоставить любую версию развития событий, выставить жертвой себя, обвинить Дамира в любых прегрешениях – ему было безразлично, что именно скажет Алия родным, он подтвердит любые её слова.

Но это максимум, на который она может рассчитывать, Лали не могла не понимать этого.

День был относительно разгружен, всё тот же проблемный объект требовал внимания, но отправится туда Дамир только к обеду. С утра есть несколько дел, которые вполне могут подождать. Он может позволить себе провести утро с Каримой, уделить внимание её попыткам достучаться до разума брата.

Дождь, шедший всю неделю, стал моросящим. Порывистый ветер вбивал капли в одежду, мгновенно превращая прохожих в промокших, озябших, скрюченных карликов, торопящихся добраться до любого укрытия - дома, офиса, общественного транспорта.

Дамир включил радио, там давали штормовое предупреждение. Он медленно катил по узким улицам, смотрел на серые пейзажи изогнутых, узких улочек, изредка мелькающую на поворотах студёную гладь моря, на капли дождя, растекающиеся по лобовому стеклу, и не думал ни о чём. Пустота, давно уже не оглушающая, не пугающая, не уродливая, окутала его. На днях он расстался с невестой и оставался к этому равнодушен. Море и море. Вода.