Горькая полынь моей памяти

Кого-то тянуло на сомнительные подвиги, кто-то нарывался на драку или пускался в сексуальный угар, его же просто выключало не меньше чем на двенадцать часов, а то и восемнадцать. Похмельным синдромом мужчина не страдал.

В зеркало на Дамира смотрело чудовище – за сутки осунувшееся лицо, впавшие глаза, чернота вокруг. Кое-как привёл себя в порядок, на кровати нашёл чистую одежду Равиля – его была испорчена, возможно, безвозвратно, – спустился вниз. Нужно было найти Кариму, извиниться. Вчера он, кажется, орал на неё в машине… Во времена его недолгой семейной жизни сестра была девчонкой, мало что понимала.

Да и правда на её стороне, как ни верти обстоятельства шестилетней давности.

На кухне топтался Равиль, ловко переворачивая стейки на сковороде, держа на руке Ирека. Эльдар в это время катал яркий пластмассовый паровоз по полу, громко гудя и чухчухая. Для полноты картины не хватало только косынки на голове друга, фартук был, в цветочек – алые маки.

– Встал? – Равиль кинул быстрый взгляд на родственника, усаживая младшего в стульчик для кормления, поставив перед ним тарелку на присоске с отварной цветной капустой и брокколи.

Тут же нагнулся, подтянул сползшие штаны старшему.

Умилительная картина. Если бы Дамир мог улыбнуться, он бы улыбнулся.

– Карима где? – задал он ожидаемый вопрос.

Равиль не чурался домашних забот, мог приготовить, убраться, но дети чаще были с Каримой, особенно Ирек.

– Спит, – коротко ответил Равиль.

– Спит? Днём? – очень не похоже на Кариму, тем более – улечься спать, когда нужно готовить.

– Уже вечер, – Юнусов показал глазами на часы, было около семи. – Плохо себя чувствует, нервы, – ноздри нервно дёрнулись, пожалуй, это единственное, что выдало волнение друга.

– Не говори ей ничего, она на нервах, – видимо, Равиль извинялся за жену. Не стоило этого делать. Дамир не мог злиться на Кариму, только на себя.

– У вас как? – прошло чуть больше суток, а Дамир словно с войны вернулся. О том, самом главном, о встрече с собственным ненавистным прошлым он старательно не думал. Как о ложке.

– Заявление в суд подала. Развод, раздел имущества, – спокойно ответил друг, забирая из маленькой ладошки Ирека размятое соцветие цветной капусты.

– Карима? – Дамир не скрыл удивления, эмоция была столь резкая и неожиданная, что в голове что-то щёлкнуло.

– У меня нет другой жены,– родственник казался подозрительно спокойным. – Карима.

– И что?

– Кто ей даст развод? – Равиль спокойно пожал плечами. – У меня нет другой жены, другой семьи, и не будет. Карима – моя жизнь, ты знаешь это.

– Если Карима твоя жизнь, зачем Иванушкину сюда приволок?

– Что я должен был делать? – Равиль пристально посмотрел на Дамира, тот не знал ответа на вопрос.

Бросить всё, как есть? Натка больше не зона ответственности Юнусова.