Горькая полынь моей памяти

Рядом с парнем стоял Динар и деловито рассуждал о грузоподъёмности своих машинок и с увлечением демонстрировал содержимое своего «гаража».

Поздоровавшись за руку с другом, Дамир упал рядом и машинально включил телевизор, гоняя бесцельно каналы от рекламы к новостям и бесконечным сериалам.

– Здрасти, – заскочила Алсу, сощурилась, хитро посмотрела на Равиля. – А я могу позвать Кариму.

– Позови, коль не шутишь, – засмеялся Равиль и подмигнул девочке.

– Только сначала папе скажу, – строго заявила блюстительница нравов и, гордо развернувшись, тряхнув жидкими косицами, направилась во двор.

– Не забалуешь, – ухмыльнулся Равиль.

– И давно у тебя с Каримой? – Дамир посмотрел на друга. Ничего против кандидатуры Равиля он не имел, тем более, если родители не противятся, да и сама сестра тоже. Просто хотелось бы знать, как далеко они зашли. Неужели?..

– У меня с Каримой ничего нет, – спокойно ответил на сверлящий взгляд друга Равиль, вложив в «ничего» любому понятный смысл. – За кого ты меня принимаешь? – Он говорил вполне серьёзно. – Карима – хорошая девушка, я бы хотел за ней ухаживать, но не сейчас, – одним движением рук и головы он сказал всё, что нужно было знать Дамиру.

Кариме шестнадцать лет, Равиль прекрасно понимает и это, и то, чья она дочь, и то, что случись непоправимое, на кон будет поставлена не только многолетняя дружба с Дамиром, но и его будущее, карьера, благополучие. Это не связь с Наткой, на которую все закрывают глаза.

Зашёл отец, довольно обнял сына, прискакали Алсу и Назар, выхватили у старшего брата пульт и стали с жаром спорить, что смотреть, сойдясь в итоге на «Трансформерах». Отец разговаривал с Равилем о рабочих моментах, никак не реагируя на визги, писки и возню младших. Он вовсе не стал мягче с возрастом, просто дети выполнили свои обязанности за день, не нарвались на наказание и имели право жить своей, ребячьей жизнью – спорить из-за фильмов, драться, дуться, отираться около отца в надежде на ласку или внеочередное поощрение. Если нужно будет исчезнуть с глаз взрослых, достаточно одного слова или жеста, а пока мелкие наслаждались тем, что и отец, и старший брат дома. К Равилю они привыкли, он стал им родным. За последние несколько лет даже роднее Дамира, четырёхлетнему Динару – уж точно, выходит, и Кариме.

Зашла мама, поднырнула рыбкой под руку мужу, что-то прошептала, тот улыбнулся, коротко поцеловал Зариму, огладив по волосам, и прижал к себе поближе, не обращая внимания на окружающих. Жест был в рамках приличий, но при посторонних отец никогда бы себе подобного не позволил, тем более – сдержанная мама.