Горькая полынь моей памяти

"

"Она не поехала к Файзулиным, никто её и не ждал… Кто будет ждать родившую не от их сына… У Эли был сын, пока ещё был, она бы тоже разозлилась на ту, что посмела обидеть её ребёнка! Обмануть!

Она и злилась, на себя злилась. Она сама обманула своего мальчика – родила его, обещая целый мир, а получил малыш кучу трубок в теле, писк датчиков,прозрачный кювез и боль, боль, боль… Ей стало жаль котёнка, а своего ребёнка она не пожалела.

У Тима было всё необходимое – красивая одёжка, памперсы, лекарства. Зариму привозил водитель несколько раз в неделю, она разговаривала с врачами, плакала, ругалась с Андреем Геннадьевичем, а чего ругаться, он же врач, а не её Аллах.

И не Христос. И не Будда. Чудеса вне его компетенции, это даже Эля понимала, а свекровь – нет.

– Чёртовы пролайферы, чтобы им гореть в аду, ебанатикам! – кинул в сердцах Андрей Геннадьевич, думая, что Эля не слышит. Она слышала.

Он пустил её жить в ординаторскую и предупреждал, когда появлялась Зарима, разрешал прятаться за стеллажом, в небольшом закутке, где стоял старенький диван – местожительство Эли.

Девушка ни с кем не разговаривала, вообще ни с кем, даже с Андреем Геннадьевичем и Натальей Сергеевной, не отвечала на звонки и сообщения Дамира.

Когда в отделении появился Юнусов Равиль, Эля попробовала убежать, не удалось. Эля сжалась, испугалась до смерти, когда он вцепился ей в запястье и смотрел настолько колко, что захотелось повеситься.

– Я думал, Карима преувеличивает… – сказал он почему-то. Накануне приезжала Карима, скорее всего, её привёз водитель по просьбе Файзулиных, она занесла какую-то коробку в ординаторскую.

Эля посмотрела на почти бывшую родственницу и спряталась в комнатушке для санитарок, туда посторонним вход запрещён. – Тебе надо позвонить мужу и вернуться домой, девочка, – глухо произнёс Юнусов.

Эля лишь покачала головой.

Юнусов, удерживая перепуганную до смерти Элю, набрал чей-то номер, оказалось, Натальи Сергеевны. Девушка слышала, как Иванушкина говорила про постнатальную депрессию, про клинического психолога, к которому отволокли силой «эту идиотку, прости господи», про какую-то анемию, обнаруженную у Эли…

Глупости говорила.

Не было у неё никакой депрессии. И анемии тоже не было! Она живая, здоровая, сильная, не умирает, не мучается от боли, как её Тим. По её же вине! Её! И даже если она прямо сейчас умрёт, шагнёт из окна – ничего не изменится. Он умрёт тоже. Всё равно умрёт!

К Файзулиным ей возвращаться ни к чему. Тим не их внук, теперь-то Эля это точно знала. Ей Андрей Геннадьевич очень подробно объяснил про группы крови. Не может быть, чтобы у папы первая группа крови, а у ребёнка четвёртая.