Горькая полынь моей памяти

Алия вплыла в дом, остановившись ровно посредине холла, позволяя хозяину дома снять с себя неизвестно откуда взявшуюся шубку, смотря ровно на Дамира, отправив ему мягкую, призывную улыбку. Посмотри на меня, разве я не хороша? И пока Дамир приходил в себя от увиденного, а время ему понадобилось, несмотря на то, что он трахал эту женщину несколько часов назад, оплачивал её обед и посещение косметолога, она сумела поразить его до самых печёнок.

Выскочила Карима, захватывая в плен подругу и будущую родственницу.

Удивительное чувство родства, привязанности, какой-то правильности витало в атмосфере дома Юнусовых. Как это удалось Равилю?.. Дамир хотел знать ответ на этот вопрос, даже зная его наперёд.

Стол ломился от яств на любой вкус, гостеприимные хозяева развлекали разговорами и шутками, мужчины почти не употребляли алкоголь, женщины и вовсе избегали горячительного. Карима – кормящая мамочка, да и Равиль не одобрял алкоголь в руках жены, а всё, что позволила себе Лали – глоток вина.

Женщины щебетали о чём-то своём, делясь секретами ведения хозяйства и красоты, время от времени жалуясь на своих мужчин, укоризненно покачивая головой. Как же сложно порой угодить этим капризным существам – мужчинам. То суп пересолен, то мясо жёсткое, а то уедут мужской компанией в неизвестном направлении, и нет их три дня к ряду. Карима хвасталась подарком мужа – массивным золотым браслетом с причудливым плетением в виде листьев лавра – как раз после такой вот вылазки. Это ж надо было укатить на раздолбанном УАЗике на перевал, где и связи-то нет. А если бы что-то случилось? У машины только что колёса не отваливаются на ходу! И, вообще, что это за развлечение – носиться по грязи по труднодоступной местности… Хорошо, что Дамир знал, куда отправился Равиль, а то бы она точно сошла с ума. И вот, пожалуйста, «извинения» мужа теперь красуются на запястье.

– Я вас покину, – Дамир встал и отправился в одну из дальних комнат на первом этаже за букетом высоких, благоухающих роз."

"Вернулся с цветами, неся их головками вниз, покосился на Равиля, включившего торжественную музыку, что-то из классики, явно подшучивая над другом. Впрочем, женщинам не было смешно: Карима обхватила лицо ладонями, пряча слёзы умиления, а Лали смотрела во все глаза на будущего мужа, ни на минуту не забывая, что она должна изобразить удивление. Персиковый цвет струящегося в пол платья неимоверно шёл ей, делая едва ли не семнадцатилетней. Распущенные волосы, уложенные крупными локонами, безупречный макияж, припухлые губы. Красавица.

– Лали, – произнёс Дамир, стоя над сидевшей на стуле девушкой, не отмечая в себе ни трепета, ни волнения, ни сбившегося дыхания. Ничего, что было когда-то. Почти при таких же обстоятельствах. Девушка. Букет. Он.