Госпожа злодейка против! (СИ)

— Это просто… Просто любовное зелье на вербене! – оправдывалась она, вырываясь.

Юношу стошнило кровью, такой же алой, как и его волосы»

Кассия вскочила, опрокидывая столик. Нита отпрянула, шокировано всплеснув руками.

«Она … Эта стерва… Она скормила кекс не Седрику. Она отдала его Киру. И она… Она сказала, что это от его сестры»

Кассия не заметила, как побежала. Она металась по коридорам раненной волчицей, как заведённая спрашивала, где её брат. Когда, наконец, один из слуг показал направление, девушка рванула туда, не разбирая дороги.

От ингредиентов этого любовного зелья… Не должно было произойти ничего плохого.

… Вплоть до того, что могут умереть.

В тот момент Кассия не думала о том, что и как получится. Она просто отчаянно торопилась спасти своего брата. И успела… Едва вовремя.

Венера протягивала ему кекс с заискивающей улыбкой. На лице Кира отображались сомнения, но он и впрямь протянул ладонь.

— Брось! Кир, брось это! – вскрикнула Кассия до того, как случилось непоправимое.

Он удивлённо дёрнулся, выпуская еду, а Венера разозлено поджала губы.

Растрепанная и яростная, дочь герцога Аулиц походила на фурию. Стража, отозвавшаяся на её крик, столпилась рядом.

—… Ты… Как ты посмела протянуть моему брату эту отраву? – Кас не узнавала свой голос, такой шипящий, такой тяжелый.

— Я… Я… Это п-просто л-любовное…

Звук пощечины был таким оглушающим, что даже Кир удивился.

— Ты дала ему вербену. Ты хоть представляешь, в каких муках умирают такие, как мы, если дать им вербену?

От кожи Кассии шёл пар. Венера пятилась, в ужасе оглядываясь на стражу.

— Сестра… Сестра, остановись! – вдруг рванулся ей наперерез парень, но было уже поздно.

Кассия чувствовала, что не может остановить этот гнев, вспыхнувший в жилах. Она загорелась, загорелась внутренне и начала гореть внешне. От её глаз, от её волос, от её рук исходил невыносимый жар.

Стражники закричали, потому что ковёр, на котором стояла Кассия, вдруг вспыхнул. Громко завизжала сиреной Венера, падая на пол.

Кир пытался достучаться до сестры и успокоить её гнев, но его начали оттаскивать в сторону стражники, встречая сопротивление.

Огонь. Огонь в сердце джинн больше не мог погаснуть.

Становилось только хуже: бледная кожа девушки покраснела. Она понимала, что неминуемо сгорает, что сейчас её жизнь оборвётся, но не могла остановиться.

Злость, бешенство, вся агрессия прошедших дней…

Мучительное пламя.

Пожар только распространяется. Она чувствует первый разряд боли и кричит, глядя на свои руки, которые, казалось, вот-вот обратятся в пепел. Она совершенно не справлялась с инициацией огнём.

Всё это случилось слишком рано.