Гремучий ручей

Это если посмотреть на проблему с научной точки зрения.

Он говорил, а Татьяне помимо воли становилось все любопытнее и любопытнее. Она хотела понять и про насмешку эволюции, и про сдерживающий фактор, и про себя саму, в конце концов.

– А ведь ты не понимаешь. – Фон Клейст посмотрел на нее с удивлением. – Ты одна из них, но не понимаешь ничего из того, что я тебе рассказываю.

Таня молча кивнула. Разговаривать с упырем она не собиралась."

"– Любопытно. Нас готовили с младенчества, объясняли ход вещей, примиряли с собственной сутью. С детства я знал, что я лучше, сильнее, умнее и решительнее любого из людей. Я представитель высшей расы. – Фон Клейст смотрел вверх, туда, где за густым туманом наверняка пряталось звездное небо. А когти его все глубже и глубже вонзались в Танино плечо. Вот почему он почти никогда не снимал перчаток. Из-за этих нечеловеческих когтей. – А вас, выходит, не готовили ни к чему. Твоя бабка не объяснила тебе, кто ты такая, что ты такое.

– Что я такое? – Таня все-таки не выдержала, задала вопрос, но фон Клейст, кажется, ее не услышал.

– У всего есть своя цена. За нашу исключительность тоже приходилось платить. Когда по мелочи, а когда и по-крупному. Мелочь – это непереносимость ультрафиолета. Нет, не такая, как в глупых старых сказках про вампиров. Я могу пробыть на открытом солнце несколько часов кряду, и не превращусь в горстку пепла. Но проблемы с кожей есть у всех представителей моего рода. Поэтому и селиться мы предпочитаем вот в таких местах. – Он взмахнул свободной рукой, словно указывая на что-то очень большое, но невидимое. – Много туманов, мало прямых солнечных лучей. Идеальный микроклимат. Думаю, я останусь тут надолго. Но тебя ведь волнует другое, я прав? – Когти вонзились еще глубже, и Таня зашипела от боли. – Тебя волнует настоящая плата. А настоящая плата – это кровь. Такая, на первый взгляд, банальность. Когда ты сверхчеловек, ты можешь заставить любого служить тебе верой и правдой. Почти любого. Встречаются исключения – люди, не поддающиеся внушению. Признаться, я подумал, что твоя бабушка тоже из таких. Иногда я ошибаюсь… – Он замолчал, задумавшись, а потом продолжил с легким недоумением в голосе: – Я мог ошибиться, но Ирма не ошибалась никогда.

Таня закрыла глаза, прислушалась к тихой, похожей на кошачье мурлыканье вибрации. Лощина снова пыталась с ней говорить, делилась силой, забирала боль.

– Человеческая кровь для нас – источник силы. С ней обостряются все чувства, с ней мир делается ярче и понятнее. – Фон Клейст снова заговорил. – Но если не знать меры… Ты видела моего несчастного брата.

Она не видела, но предпочла промолчать. Теперь ей приходилось слушать сразу двоих: упыря и лощину.

– Если не знать меры, кровь смертных станет для нас ядом.