Греховная невинность

Потом мягко отстранился и, соскользнув с дивана, попытался снова развести огонь в камине."

"Ева смотрела, как он, согнувшись, возится с поленьями, и ее охватило щемящее чувство нежности. Любовь переполняла ее, перехлестывала через край, словно в жилах вместо крови плескался и дрожал солнечный свет. Но Ева слишком хорошо знала: это ослепительное сияние быстро меркнет.

Сложись все иначе, она могла бы до конца жизни изо дня в день любоваться этим зрелищем — склоненной фигурой возлюбленного у камина. Наслаждаться домашним уютом, тихими мгновениями счастья, разделенного с Адамом. Но она понимала, как должна поступить, и у нее хватило храбрости сказать об этом.

— Через две недели я уезжаю в Лондон, Адам.

Пастор медленно повернулся. Вначале его лицо оставалось бесстрастным, словно Ева заговорила на незнакомом ему языке. Казалось, он мысленно проговаривает ее слова, пытаясь их осознать.

— Это… ненадолго? — тихо произнес Адам, будто уже знал ответ.

— Навсегда, — мягко отозвалась Ева.

Адам замер в неподвижности. Оглушенный, сломленный.

— Ты не можешь… должен быть какой-то выход… — Он подошел к ней и опустился на колени перед диваном. — Ева… Айви.

— Послушай меня, — сказала она и, обхватив ладонями лицо Адама, нежно очертила пальцем щеку и губы, будто пыталась навсегда сохранить его образ в своем сердце. Он прижал ее ладонь к губам и поцеловал. — Так будет лучше для всех.

— Нет! Позволь мне сказать, пожалуйста. — «Пока я еще владею собой, пока не впал в отчаяние».

— Ты знаешь, жители города никогда меня не примут. Твое существование зависит от того, приходят ли люди в церковь. Скамьи опустеют — и ты лишишься средств. О, твоим прихожанам так повезло, Адам. Ты прирожденный священник, хотя, возможно, ты этого даже не сознаешь. Я просто… восхищаюсь тобой. — Голос Евы надломился. — Ты нужен им. И ты еще можешь быть счастливым… или, по крайней мере, довольным жизнью. Можешь завести семью, детей. Обрести мир и покой в окружении тех, кто тебя любит. А я всего лишь призрак, мешающий тебе жить полной жизнью. Подумай об Оливии Эверси. Во что превратилась ее жизнь? Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой. Я не допущу этого.

Адам смотрел на нее, медленно постигая ужасный смысл ее слов.

— Ты едешь к Лайлу.

— Фредерик не такое уж чудовище, Адам. В самом деле. Конечно, он никогда не будет тобой. Но с честью выполнит все свои обязательства передо мной. Лайл женится на мне. Возможно, у нас будут дети. У Фредерика достаточно денег, чтобы позаботиться о моих близких, и он это сделает.

Собственные слова показались Еве фальшивыми, хотя она говорила чистую правду. Разорвать надвое свое сердце и разбить сердце Адаму ради средств к существованию? Она не могла поверить, что приходится идти на такое.