Греховная невинность

Адам уже знал ответ и все же спросил:

— Вы и теперь заботитесь о них?

Наверное, он слишком далеко зашел в своих расспросах. Ева так долго молчала, что, казалось, не ответит вовсе. На ее лицо набежала тень.

Наконец она медленно подняла голову и посмотрела на Адама с выражением, которое он не смог прочесть. На мгновение в ее глазах мелькнул вызов. Адам заметил у Евы на щеках бледные пятнышки веснушек и легкие разводы, оставленные грязными детскими ладошками.

— Разумеется, — тихо произнесла она. — Неужели я бы позволила им голодать?

Их взгляды встретились. И Адам вдруг понял, откуда в ней эта уязвимость, скрывающаяся за маской светскости.

Ева тревожилась о своих близких. А когда мы кого-то любим, мы уязвимы.

— Конечно, нет, — мягко согласился он.

Ева снова склонилась над ребенком, на ее лице отразились затаенная тоска и боль. Завороженный Адам не мог отвести от нее глаз. Он чувствовал себя словно цветок, расправляющий лепестки в лучах солнца. Ему еще о многом хотелось спросить ее, все новые и новые вопросы вертелись у него на языке. Но Ева явно не желала продолжать этот разговор, в ее позе сквозило отчуждение.

"

"Адам решился наконец взглянуть на младенца. В захламленной комнате, полной детей, тот казался пугающе маленьким и хрупким. Беззащитным. Адам слишком хорошо знал, как опасен этот мир для новорожденного. Ребенок приоткрыл глазки и посмотрел на пастора, с сонным изумлением хмуря крохотный лобик. Подобное выражение Адам не раз замечал на лицах своих прихожан во время воскресной проповеди.

Он вдруг увидел, что миссис О’Флаэрти поднялась с кресла и стоит рядом, улыбаясь малышу.

— Ну же, возьмите его, преподобный Силвейн, — проговорила она.

Адам окаменел.

Ева удивленно приподняла брови.

— Давайте же, — с мягкой настойчивостью повторила Мэри.

Адам сделал глубокий вдох и коротко кивнул, словно раненый, которому хирург должен наложить швы.

Графиня бережно передала ему теплый шевелящийся сверток.

Адам затаил дыхание, будто пытаясь замедлить бег времени, и вгляделся в крошечное личико младенца. О, если бы одно отчаянное желание защитить это беспомощное создание могло оградить его от бед! Адам вознес безмолвную молитву, прижимая к себе теплое тельце.

Он чувствовал, что Ева смотрит на него.

Ему представилось, как она озадаченно морщит лоб, словно ребенок у него на руках.

Силвейн протяжно вздохнул и осторожно вручил младенца матери.

— Чудесный малыш, миссис О’Флаэрти. Спасибо. Примите мои поздравления, — негромко произнес он. — Надеюсь, скоро мы увидимся на крещении.

Повернувшись, Адам направился к двери, обходя поглощенных уборкой детей.

Ева проводила его недоуменным взглядом.

— Мужчины бывают такими смешными, — она тихонько рассмеялась. — Пугаются крохотных прелестных детишек.